Чайный дворец - Элизабет Херман

давно была раскрыта британская экспедиция, которая пыталась выведать секреты выращивания чая в провинции Фуцзянь. Китайские военные обстреляли их, арестовали и выслали из страны.

Гайдун поднялся с той же грацией, с какой садился, чтобы подлить им еще чая.

Лене не знала, как реагировать на слова Роберта.

– Но… Господи! Где мне выращивать чай? Как? С кем? Я совершенно ничего в этом не понимаю! Я хочу торговать. Именно для этого я сюда и приехала!

Роберт протянул свою пустую чашку Гайдуну.

– Тебе нужен чайный мастер, который согласится поехать с тобой. Это можно решить с помощью денег. Лучше найти того, кто коррумпирован и зависим от опиума.

Лене бросила взгляд на Гайдуна, но Роберт нахмурился.

– Этот не подойдет. Он крестьянин, а не мастер.

Темные глаза Гайдуна внимательно изучали ее. Он смотрел поверх своей чашки, прищурившись, будто пар от кипятка мешал ему видеть. Затем он задал вопрос, и, к удивлению Лене, Хан-Хан обратился к ней напрямую:

– Добрый друг Гайдун хочет увидеть монету.

До этого в комнате царила атмосфера настороженности, но теперь к этому добавилось что-то новое, отчего у Лене побежали мурашки по коже. Она вопросительно посмотрела на Роберта, но тот сделал вид, будто полностью поглощен чаем. Однако Лене почувствовала, как он напрягся, словно в любой момент мог вскочить и броситься вон из хижины. Ей оставалось надеяться, что он возьмет ее с собой.

– Хорошо, – сказала она медленно. – Но вам всем придется отвернуться и закрыть глаза.

Роберт перевел. Мужчины поставили чашки, поднялись и повернулись к Лене спиной. Лене нащупала в кармане мешочек и вытащила монету.

– Можете поворачиваться.

Роберт и Гайдун повернулись так быстро, что стукнулись лбами. Едва Гайдун протянул руку к монете, как Лене сжала ее в ладони и спрятала за спину.

– Спокойно, господа. По очереди.

Гайдун открыл рот и выплеснул поток слов. Хан-Хан вмешался, и Роберт поднял руку. После этого он обратился к Лене:

– Покажи ее нам.

– Я не хочу ее потерять. Не сейчас, когда цель так близка.

– Никто не отнимет у тебя монету. Ты получила ее от Пу И, и только ты можешь явиться с ней к Ма. Эта монета – твоя защита. Тот, кто ее украдет, ничего не сможет с ней сделать, больше того, навлечет на себя смертный приговор. Это делает монету одновременно бесценной и бесполезной.

– Но почему тогда все так переполошились?

– Потому что никто не знает, правдива ли твоя история. А вдруг ты украла ее у какого-нибудь торговца во время… любовных утех.

– Я прошу воздержаться от таких намеков!

Роберт с усмешкой наклонил голову.

– Подобные сомнительные истории, как ни странно, действительно случаются.

– Но не со мной!

– Значит, ты отрицаешь участие в подобных аморальных делах с торговцами…

– Я ничего не собираюсь подтверждать или отрицать! – прошипела она. – Я получила монету от юноши по имени Пу И. В благодарность за то, что спасла ему жизнь. Наша встреча была слишком короткой, мы были мокрыми и промерзли до кишок, так что тут не до «утех».

Роберт рассмеялся, подняв руки.

– Успокойся! Я тебе верю. И Хан-Хан, насколько я понимаю, тоже.

Юноша энергично кивнул, допивая свой чай.

– А Гайдун? – спросила Лене.

Мужчина протянул руку, и Лене нехотя отдала ему монету. Он внимательно осмотрел ее, повертел в руках, потом поднес к свече, чтобы разглядеть лучше. Пробормотал что-то себе под нос и даже укусил, прежде чем вернуть Лене. Сказав несколько слов, он посмотрел на Хан-Хана, который многозначительно кивнул, словно мясник, оценивающий вес коровы. Лене встревоженно повернулась к Роберту, и у нее внутри все похолодело: его лицо потемнело, губы превратились в тонкую линию, рука, лежащая на колене, сжалась в кулак. Легкость, с какой он вел переговоры, исчезла. Что-то изменилось – и явно не в их пользу.

Он прочистил горло и сказал:

– Пу И впал в немилость.

– Что? Почему?

Роберт перевел вопрос на китайский, и Лене догадалась, что Гайдун отвечает уклончиво.

– Судя по всему, между отцом и сыном случилось разногласие, – перевел Роберт.

– Какое?

– Никто не говорит. Но похоже, это связано с опиумом, – задумчиво сказал шотландец, крутя в руках чайную чашку. – Сейчас все так или иначе связано с опиумом. Может, Пу И оказался замешан в торговле опиумом?

– Не думаю. – Лене почувствовала, как ее оптимизм начал стремительно угасать. – Мы не так много времени провели вместе. Но… – Вспышки воспоминаний пронеслись перед глазами: смотритель, пытавшийся затащить ее в кусты, нападение, рука, боль. Все это нахлынуло за долю секунды. Роберт поставил чашку.

– Что с тобой?

– Ничего.

– Выглядишь так, будто только что увидела привидение.

Лене пожала плечами, надеясь, что это выглядит достаточно непринужденно, чтобы избежать дальнейших вопросов.

– Ничего. Я спасла Пу И жизнь, а он помог мне выбраться из довольно неприятной ситуации. Я уверена, что он отправился из Бремена в Лондон, чтобы вести там переговоры по делам своей семьи.

– Было бы неплохо узнать, о каких переговорах шла речь, – сказал Роберт и задал китайцам вопрос, на который ему ответили с явной неохотой. – Кажется, его миссия не увенчалась успехом. Он вернулся несколько недель назад, и сразу после этого все случилось.

– Что именно? Как это происходит, когда кто-то попадает в немилость?

Роберт понизил голос:

– Лучше тебе этого не знать.

Холодный страх сжал сердце Лене.

– Я должна найти его. Я в долгу перед ним.

– Ты никому ничего не должна. Наоборот, если ты попробуешь вмешаться, это только усугубит его положение и, что еще хуже, заденет его гордость. Нет, лучший выход – обратиться к его отцу. У него есть чай, и именно к нему тебе нужно отправиться с монетой. Она – символ обещания, вне зависимости от того, каковы отношения между отцом и сыном. Честь Ма И обязывает его хотя бы встретиться с тобой.

– Значит, Гайдун нас поведет?

Все посмотрели на Гайдуна, который гасил огонь остатками воды из котелка. Он взял свечу и, кивнув, пригласил их следовать за ним.

– Ладно. – Лене глубоко вздохнула. – Отворачивайтесь.

Ночь была в разгаре, когда они наконец двинулись в путь. Вместо лошадей Лене с удивлением увидела ослов. Они были выше, и ноги у них были длиннее, чем у европейских сородичей, а взъерошенная шерсть вместо привычного серо-коричневого цвета имела светло-бежевый оттенок. Но все же это были ослы.

Выражение лица Роберта говорило само за себя.

– Это шутка, правда? Хан-Хан?

Он оглянулся, но юноши не было видно.

– Хан-Хан!

Роберт бросился мимо Лене в темноту. Судя по крикам и проклятиям, он на изрядное расстояние углубился в лес. Тем временем Гайдун