Чайный дворец - Элизабет Херман

начала исчезать – бандиты один за другим сползали с нее. Задыхаясь, она с трудом поднялась на колени, прикрыла грудь разорванной рубашкой и выплюнула грязь, попавшую в рот.

В тени леса стоял высокий мужчина. В одной руке он держал веревку с каким-то темным мячом на конце, в другой – окровавленное лезвие. Он бросил «мяч» в их сторону, он покатился по траве, и Лене увидела безжизненные глаза Гайдуна, устремленные в небо.

Не успела она осознать увиденное, как среагировал желудок: ее вырвало горькой желчью. Окружавшие ее мужчины шарахнулись в стороны, но ничего не сказали. Кашляя, сплевывая и пытаясь удержать равновесие, Лене медленно выпрямилась и вытерла рот тыльной стороной ладони. Она испытывала бессильную ярость, и глаза были полны слез. Гайдун отправился прямиком в руки своих убийц…

Тот, кого она приняла за предводителя, вовсе не возглавлял шайку. С поникшей головой он шагнул вперед, чтобы поприветствовать мужчину, стоявшего в тени леса, и передал ему мешочек с монетой и серебряными талерами.

– Мистер Шань… – хрипло прошептала Лене.

Китаец, купивший у Амрита опиум, неторопливо открыл мешочек и стал изучать содержимое. На худом лице расползлась самодовольная ухмылка.

– Миссис Бренни.

Он щелкнул пальцами, и бандиты тут же сомкнулись вокруг Лене плотной стеной, отрезая все пути к бегству.

– Ты лгать. Я видеть: мунши – не белый мужчина. Мунши – белый женщина, – сказал он, указывая двумя пальцами сначала на свои глаза, потом на нее.

– Где мистер Амрит? – с трудом выговорила Лене. – Вы и его убили?

Шань снова ухмыльнулся.

– Зачем убивать курица, что несет яйца. Амрит злой быть. Очень злой на мунши. Амрит хотеть убить мунши. Платить за голову белой женщины и монету.

Лене не решалась взглянуть на голову Гайдуна, понимая, что и ее голова могла слететь. Колени дрожали, и она едва могла стоять.

– Значит, вы отвезете меня обратно в Фан Ци Таун? – спросила она, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Не лучший, конечно, вариант, но куда предпочтительнее того, что случилось с Гайдуном. Возможно, с Амритом еще можно будет договориться, предложить ему долю и как-то уладить дело.

Но у Шаня были другие планы. Он спрятал мешочек за пояс, в компанию к бритве Роберта, старомодному пистолету и кнуту.

– Нет. Мистер Амрит нет. Мало денег дать, – проговорил он и потер висок, словно пересчитывая в уме монеты. – Почтенный господин Ма – друг. Хороший друг, если есть подарок.

Он протянул руку, намереваясь коснуться Лене. Она отшатнулась и случайно наступила на ногу одному из разбойников. Мгновенно у нее на горле оказалась сталь ножа, и чья-то рука схватила ее за плечо.

Шань подошел ближе.

– Люди, как Шань, не важны для Ма, – сказал он, проведя костлявым пальцем по ее щеке. Лене стиснула зубы и старалась дышать как можно тише. – Ма не говорить с нами. Мы – мусор. – Он снова сплюнул. – Но Ма любить белый женщина сильно. Показать монета – будет говорить и торговать.

Отступив, Шань отдал несколько приказов. Мужчины разошлись в разные стороны. Двое привели ослов, которых, видимо, успели поймать где-то неподалеку. Лене связали руки – это сделал мальчик. Ему было не больше десяти, и, казалось, ему нравилось ее унижать. Однако стоило рубашке у нее на груди распахнуться, как мальчик испуганно сглотнул. Он был всего лишь ребенком, которого убедили, что насилие и убийство – это путь стать мужчиной.

– Как тебя зовут? – тихо спросила Лене.

Мальчик не ответил – он не понимал английского. Пот стекал по его лицу, пока он затягивал узлы на веревках и проверял на прочность.

Раздался чей-то громкий окрик, на который Шань прорычал что-то в ответ. Вскоре среди разбойников началась паника. Тот, кого Лене приняла за главаря, попытался оправдаться, но его слова утонули в криках и ругани. Шань выхватил из-за пояса кнут и с силой обрушил на китайца.

Виной всему был Роберт.

Место, где он лежал, теперь пустовало.

Лене охватила невероятная волна облегчения, но радоваться было нечему. Она увидела темное, влажное пятно на примятой траве – Роберт потерял много крови, и легко можно было определить, в каком направлении он сбежал. Несколько мужчин внимательно осмотрели землю и сломанные ветви, после чего возбужденно указали в сторону чайной плантации.

Лицо Шаня потемнело. В два шага он оказался рядом с Лене, грубо оттолкнул мальчишку, схватил ее за шею и начал трясти, сдавливая горло. Связанные руки лишили Лене возможности сопротивляться, и только когда она уже почти потеряла сознание, Шань отпустил ее. Рухнув на землю, она почти не чувствовала последовавших ударов. Казалось, все это происходит не с ней.

Кто-то резко дернул Лене за волосы, заставляя поднять голову. Перед глазами мелькнуло лицо не-главаря, рассеченное кнутом, но мужчину тут же грубо отодвинули в сторону.

Шань наклонился к Лене и схватил ее за руку.

– Сначала один палец.

– Нет!

Она попыталась закричать, но горло словно сжало невидимой петлей.

Шань достал бритву и приложил к пальцу. Острая, обжигающая боль пронзила тело. Кровь потекла по рукаву, впитываясь в ткань.

– Где белый мужчина? – закричал Шань. – Где белый мужчина?

– Не знаю! – прошептала Лене, в ужасе глядя на бритву, вспоровшую ее кожу. – Может, он хочет добраться до Ма и предупредить!

Шань убрал бритву. Лене отдернула руку и облизала рану. Кровь была сладковатой, с металлическим привкусом, но, странным образом, возвращала силы. Размазанная по руке и лицу, она стала боевой раскраской.

– Он расскажет обо всем Ма, и тот убьет вас всех!

Удара она уже почти не чувствовала. Стало темно, словно кто-то задул свечу, и она погрузилась в небытие.

* * *

Ее глаза никак не хотели открываться. Она попыталась потереть их, но руки оказались связаны, и веревки так сильно сдавливали запястья, что кровь едва текла по жилам. Давление на живот было невыносимым: ее перекинули через спину осла. Голова и руки свисали с одной стороны, ноги – с другой. Лене не знала, сколько времени она провела без сознания, но воспоминания о том, что произошло в лесу, вернулись сразу.

Она продолжала покорно висеть на спине осла, стараясь не показывать, что очнулась. Кто-то шел рядом. Босой, весь в грязи, без мизинца на левой ступне. На худых ногах болтались штанины в дырах.

Вокруг были густые заросли, напоминающие камыш, с острыми, словно ножи, листьями. Вскоре пересеченная местность сменилась утоптанной тропой.

Лене осторожно повернула голову. Впереди шли с полдюжины оборванных мужчин с большими ножами за поясом. Шань и тот, кого она приняла за главаря, а может, он и был главарем, чью шайку нанял покупатель