Бостонская ведьма - Андреа Каталано

образ в тексте, стремилась почтить ее дух так же, как и дух всех подобных ей женщин, от которых не осталось ничего, кроме кратких упоминаний в сухих документах или, что еще хуже, даже таких упоминаний.

А что насчет ее практически анонимного мужа Томаса? Я задумалась: каким он должен быть человеком, чтобы жениться на такой, как Маргарет Джонс? Какой муж решится до конца оставаться рядом с женой, даже когда ее обвинили в таком страшном грехе, а вместе с ней могли обвинить и его самого?

Образ Томаса стал захватывающей шарадой, и выписывать его было очень интересно. Тогда я вознамерилась создать двоих персонажей, которые выглядели бы достоверно и в своем времени, и одновременно в нашем. Ведь некоторые темы не теряют актуальности в любую эпоху, как хорошие, так и плохие: рождение детей, материнство, отцовство, родственные связи, любовь, страсть, ревность, боль, потери, жестокость, сексуальное насилие и смерть. И я, как безнадежный романтик, в итоге создала пару, которая была бесконечно привязана друг к другу и служила образцом счастливого брака.

Пуританские поселенцы в Массачусетсе отнюдь не были одинаковыми в своих набожности, благочестии и твердости духа и вели себя по-разному, несмотря на то, как это описывалось в длинном списке произведений, созданных историками и писателями девятнадцатого века (это я сейчас про тебя говорю, Натаниэль Готорн!). Колония на краю света нуждалась не только и не столько в политиках и священниках – точно так же там требовались умелые работники и ремесленники, чтобы было кому ее строить и обслуживать. И ее пуританские лидеры очень быстро сообразили, что ради этого придется пускать к себе людей не настолько богобоязненных и в чем-то даже неприятных – необходимое зло, так сказать. И вот истории этих людей захватывали меня больше всего.

Не нужно сильно закапываться в скудные, но крайне ценные свидетельства об этих людях, чтобы заметить, что многие жители колонии Массачусетского залива были не слишком набожны и склонны к моральным ошибкам и похоти, то есть куда ближе к нам сегодняшним. Ласковые обращения к женам, встречающиеся в завещаниях и описях имущества, стихи и поэмы, рассказывающие о любви, привязанности и тоске по близким, даже проповеди священников, в которых соединение души человеческой с Иисусом в загробной жизни восторженно сравнивается с тем, как невеста отдается жениху в первую брачную ночь…

А еще хватает судебных записей, повествующих о всевозможных добрачных сексуальных «инцидентах», порицаемых законом.

И все это частенько щедро сдабривалось лицемерным осуждением от тех, кто надеялся забраться повыше по социальной лестнице, или тех, кто ради сохранения собственной власти поддерживал существующую систему, чтобы каким-то образом контролировать людские массы и удерживать их в узде.

Как же странно это все читается теперь, спустя почти четыреста лет.

История и человеческая природа движется по одной и той же колее, не меняясь. И я, не только как писатель и человек, изучающий историю, но и как женщина, чувствовала себя обязанной рассказать о том, как преследовали женщин – слишком открытых, слишком смелых, слишком уверенных в себе в те времена, когда царившие нравы становились все более и более консервативными.

Исторические факты

Маргарет Джонс, повитуха и лекарка из Чарльзтауна, колонии Массачусетского залива, была признана виновной в колдовстве общим судом Массачусетса и казнена через повешение 15 июня 1648 года. Она была первой, кого осудили за колдовство в Бостоне, но не первой во всей Новой Англии.

Первой стала Элис Янг из Виндзора, штат Коннектикут, – ее казнили по обвинению в колдовстве 26 мая 1647 года.

Существует лишь два достоверных источника сведений о жизни Маргарет и Томаса Джонсов: записи в дневнике Джона Уинтропа за 1630–1649 годы, в частности за 28 мая и 28 июля, и краткое упоминание в «Скромном исследовании природы ведьмовства» преподобного Джона Хейла, написанном в 1697-м. Цитаты, открывающие каждую главу второй части «Ведьмы», в подробностях описывающие обвинения, выдвинутые против Маргарет Джонс, и результаты ее «осмотра», взяты напрямую из этих документов.

К тому же в архивах судебных протоколов и полицейских докладов Массачусетса есть запись за 18 мая 1648 года, где указывается некая «предполагаемая ведьма», за которой было «установлено строгое еженощное наблюдение», а ее муж «был заключен в отдельную комнату и содержался под таким же наблюдением». Учитывая дату и методы расследования, можно с уверенностью предположить, что речь идет о Маргарет и Томасе Джонс. Еще один источник того периода, «Альманах за год 1648 от рождения Господа нашего» авторства Сэмюэла Дэнфорта, содержит заметку о казни Джонсов 15 июня 1648 года.

Неизвестно, были ли у Маргарет и Томаса дети, – в исторических документах об этом ни слова. Но я, вдохновленная историей Элис Лэйк, еще одной невинной женщины, повешенной за колдовство, позволила себе вольность и подарила им Бесс. Элис жила в Дорчестере и была казнена по обвинению в колдовстве в июне 1651 года. Согласно письму, отправленному в декабре 1684-го преподобным Натаниэлем Мэтером родному брату, директору Гарвардского колледжа Инкризу Мэтеру, Элис Лэйк утверждала, что ее посещает призрак или дух ее умершего ребенка, по которому она мучительно тосковала. Эта короткая заметка показалась мне очень трогательной и заставила задуматься о том, как с такой чудовищной болью справлялись женщины в то время на краю обитаемого мира.

События, подробно описываемые в прологе – тот самый эпизод, когда корабль «Долгожданный» начинает опасно крениться после того, как Томас Джонс поднялся на борт, – основаны на заметке из дневника губернатора Уинтропа за 28 июля 1648 года. Этот невероятный случай, зафиксированный столь серьезной рукой, стал отличной пищей для моего писательского ума. Вполне вероятно, что Томас Джонс, муж Маргарет Джонс, – тот же самый Томас Джонс, что указан в первом томе «Списка родов и владений Чарльзтауна, 1629–1818», составленного Томасом Беллоузом Вайманом. Упоминающийся там Томас Джонс записан как мясник из графства Норфолк, прибывший в Массачусетс в 1637 году, но его женой указана Эбигейл Вайс. В том же самом перечне имеется и Маргарет Джонс, «казненная за колдовство в Бостоне 15 июня 1648 года», жена «капитана Томаса Джонса», но об означенном капитане в этих архивах нет ни слова.

Сэмюэл и Элис Стрэттон, верные и надежные друзья Томаса и Маргарет, существовали на самом деле. Они проживали в Чарльзтауне и вскоре после казни Маргарет перебрались в Уотертаун в провинции Мидлсекс.

Как упоминает в эпилоге Томас, супруги Стрэттон упрямо пытались очистить имя Маргарет Джонс и за это в октябре 1649 года предстали перед общим судом и подверглись штрафу. Как позже указывалось во втором томе судебных архивов провинции Мидлсекс, расшифрованных историком Джоном Демосом в его книге «Шашни с Сатаной: колдовство и культура раннего периода Новой Англии», Элис Стрэттон обвинили в клевете за утверждения, что Маргарет Джонс «умерла нечестным образом… и ее кровь осталась на руках магистратов». Сэмюэл