Нерон - Конн Иггульден

– Корабли, – прошептал Тогодумн себе под нос.

Да, из них получатся отличные костры.

Он по цепочке передал приказ. Все, услышав его, улыбались в темноте. Алкар не спеша высек искру с помощью кремня и кресала и раздул огонь в маленьком гнездышке из трута, затем зажег лампу с жестяными шторками от ветра. Другие его лучники тем временем обмотали обрывками старой ткани крепкие срубленные ветки, сделав из них что-то вроде факелов, и приготовились их поджечь.

Когда все было готово, отряд лучников покинул укрытие и двинулся по тропе вокруг лагеря. Алкар укрывал лампу, как любимое дитя, – не хотел, чтобы ее свет приметил какой-нибудь зоркий вражеский часовой.

Тогодумн увидел где-то в полумиле впереди белые барашки волн. Луна была яркая, а море спокойное, и волны скорее омывали берег, нежели разбивались о него. Черные, перекрывавшие собой горизонт силуэты напоминали направленные вдаль обглоданные хребты каких-то огромных тварей.

Большинство галер стояли на якоре, но это было незнакомое римлянам побережье. Они не хотели рисковать, чтобы суда не утянуло ночью, когда люди могут спать на берегу.

Тогодумн вспомнил одну из рассказанных отцом историй о том, как Цезарь потерял свой первый большой флот из-за летнего шторма. Странно было думать об этом с точки зрения врага. Но римляне рассказывали ту же историю.

Когда они добрались до дюн, Тогодумн опустился на колено и, взяв щепоть мокрого песка, стал растирать его между пальцами. Брат любил совершать подобные набеги, он еще до рассвета приводил домой угнанный скот или женщин. Тогодумн улыбнулся: после сегодняшней ночи ему будет чем похвастать перед братом.

Около двухсот лучников трусцой бежали за вождем катувеллаунов, направляясь в тень от галер. Откуда-то сверху доносился мужской храп. Тогодумн представил гребцов, которые предпочли спать в тепле, а не на сыром песке, и снова улыбнулся. Будет приятно услышать их вопли, когда они окажутся в огне. Поделом, их никто не звал на этот берег.

Тогодумн притянул к себе Алкара. Когда он задумал поджечь галеры, он даже не представлял себе, насколько они огромные. Нависавший над ними борт, казалось, перекрывал собой все звездное небо. Теперь стало понятно, что, для того чтобы поджечь такую громадину, нескольких пропитанных маслом факелов не хватит. К тому же неясно, получится ли забросить их на такую высоту.

Над головой послышались размеренные шаги. Тогодумн и его люди замерли. Значит, спали не все – выставили часовых.

– Придется забираться на палубу, – шепнул Алкару Тогодумн. – Найди подходящее место…

Если им удастся по-настоящему поджечь одну галеру, на других все проснутся. Смогут ли они поджечь вторую, до того как поднимут тревогу? Тогодумн в который раз выругался себе под нос: решил сам взяться за дело, и вот к чему это привело. Если бы Каратак сейчас был здесь, он бы точно что-нибудь придумал…

Вокруг корпуса галеры сгущались тени. Тогодумн увидел, как что-то сверкнуло в свете луны, и тяжело сглотнул, желудок сжался в комок. Там кто-то передвигался.

Внезапно затрубил рог, и все, кто был с Тогодумном, вздрогнули от неожиданности.

Со всех сторон раздавались крики. На него из темноты надвигались, прорубая себе дорогу мечами, римские воины.

Тогодумн достал из ножен отцовский меч. Легионеры не могли увидеть этого в темноте, и он нанес удар, как только они оказались в пределах досягаемости. Меч был длинным, с него ростом, и тяжелым настолько, что от его удара взлетали в воздух щиты и трещали кости. Тогодумн слышал этот хруст, когда наносил удары один за другим и не останавливался, несмотря на отчаяние. Он понял – римляне его ждали.

– Убейте их всех! – взревел он, но сам уже терял надежду.

Услышал звон тетивы – это вступили в бой лучники Алкара.

Вокруг хрипели и стонали от боли воины, Тогодумн не понимал их языка. Тени приближались со всех сторон. Конечно, они не оставили корабли без охраны! Наблюдали за ним всю дорогу до берега? Прятались в тени, выжидая, когда он подойдет ближе?

Тогодумн стоял лицом к лицу с двумя римлянами в доспехах легионеров. Они высоко держали щиты и были вооружены этими смертоносными короткими мечами, которыми можно и рубить, и колоть. Тогодумн с размаху нанес удар огромной силы. Меч Кунобелина со звоном отскочил от щитов, у легионеров от напряжения задрожали руки и ноги.

И прежде чем он успел замахнуться во второй раз, римляне уже наносили ему удары и в пах, и в шею. Второй удар Тогодумн так и не нанес, его лишили жизни в одно мгновение.

Лучников изрубили. С такими потерями они еще никогда не сталкивались. К тому времени, когда шестьдесят легионеров были ранены или убиты, пал последний из варваров.

Без доспехов они не могли противостоять шеренгам легионеров, которые знали друг друга, годами вместе тренировались и готовились к походам. Это был неравный бой, но старший центурион был доволен его исходом. Сначала он хотел послать к Авлу Плавтию гонца с донесением, но потом решил отправиться сам. Хорошие новости всегда вознаграждаются, вспомнил он. Амбициозный центурион из знатной семьи, возможно, даже удостоится аудиенции у императора.

Немного постояв над убитыми варварами, центурион заметил на песке еще не погасшую лампу. Поднял ее и сразу скривился – жесть еще была горячей. Открыл одну шторку и внимательнее пригляделся к убитым. Большинство его людей тоже пришли посмотреть на тех, с кем сражались в темноте.

Бритты красили кожу этой странной синей краской, и от этого их глаза казались желтыми. Возможно, это имело для них какое-то особое значение, этого центурион не знал. Он слышал, что варвары верили в магию и старых богов. Но ни один из их богов не смог ничего противопоставить хорошему оружию. Вот что важно.

Кто-то из его людей нашел огромный меч, которым размахивал предводитель варваров. Центурион свистом подозвал его к себе – привилегия старшего офицера. Он взял меч и быстро лизнул клинок. Железо холодное, отлично выковали.

– Оставлю себе, – сказал центурион.

Легионер нахмурился, но возражать не стал – себе дороже.

– А теперь все возвращайтесь на свои посты. Сегодня ночью здесь еще могут объявиться и другие размалеванные дикари, – приказал центурион и понял, что и сам может с ними столкнуться.

Эта перспектива его не привлекала, и он быстро собрал группу из шести легионеров, с которыми ночевал в одной палатке и на которых, как он считал, мог положиться.

– Я иду с докладом, вы, ребята, пойдете со мной. Остальным не зевать, держим ухо востро, все