Нерон - Конн Иггульден

Легионеры начали что-то бормотать о его происхождении, но центурион их уже не слышал. Он шагал по галечному берегу к лагерю и был очень доволен тем, как прошла ночь.

27

Каратак ждал брата. На рассвете он долго, прикрывая глаза ладонью, смотрел на восток. Его люди собрались на берегу реки Медуэй. Солнце прошло у них над головами и начало опускаться за спиной. Стояла середина лета, и день был теплым, но Тогодумн все не появлялся. К вечеру Каратак проголодался, был зол, устал, но все равно не двигался с места, просто стоял и ждал. А когда увидел блеск приближающихся римских легионов, все понял.

На его берегу реки медленно били барабаны триновантов. Тридцать тысяч бриттов пришли сюда и преклонили перед ним колено.

Дюжина королей со своими лучшими воинами встали плечом к плечу с катувеллаунами, хотя они думали, что там будет Тогодумн. Перед лицом смертельной угрозы было объявлено официальное перемирие, о кровной вражде и старых обидах все на время забыли. Сейчас у всех был один враг.

Река Медуэй широкая, римляне не могли знать, в каких местах ее глинистые берега изгибаются и уходят под воду. А кантии сделали так, чтобы реку точно было не перейти – разрушили топорами единственный древний деревянный мост на семьдесят миль вокруг. Теперь его обломки плыли по реке к морю. От самого моста остались только сваи из стволов деревьев, которые были слишком глубоко вкопаны, чтобы их вытащить, и слишком отсырели, чтобы их сжечь.

Каратак думал, что его люди смогут удержать римлян на другом берегу Медуэй. Если те осмелятся пойти вброд, их попытку тут же пресекут его лучники, так что этого он не опасался. Грязь засасывала, а течение было слишком сильным. Нет, эта река способна утопить любого. Только Темза на севере была шире, та река вздымалась и опускалась с приливами, словно дышала вместе со всем миром.

С наступлением сумерек Каратак впервые встретился с врагом лицом к лицу. Где-то в глубине души он все еще надеялся, что брат вернется и поделится с ним планом, до которого он сам никогда бы не додумался. «Слушай Тогодумна», – так всегда говорил ему отец. Каратак поморщился, вспомнив старика, сильного до самого последнего своего дня. Из них двоих Тогодумн всегда был осторожным, всегда все заранее обдумывал. И если впервые решил рискнуть и был из-за этого убит, это какая-то злая шутка богов.

Каратак услышал легионы задолго до того, как смог их увидеть. Казалось, римляне предпочитали передвигаться под бой барабанов, при этом громко трубили в рога, да еще в одном ритме грохотали сапогами. Ни в одной истории, что он слышал с самого детства, об этом не рассказывалось, но так оно на самом деле и было.

Они пришли не как воры в ночи, нет, они пришли как завоеватели, не заботясь о том, что их услышат.

Римляне остановились на южном берегу, примерно в двухстах шагах от воды. Каратак видел, как взвились на шестах их знамена. Солдаты выстроились в длинные ровные шеренги и подняли блестящие красно-золотые щиты с непонятными для Каратака символами. Их одежда была из ткани, кожи и железа. Они несли на марше длинные копья, но Каратак сомневался, что они смогут перебросить их через такую широкую реку.

Легионы взревели, бросая ему вызов, и его люди в ответ завыли по-волчьи. Каратак к ним присоединился. Надо было разозлить эти легионы. Если они уже видели разрушенный мост и обломки лодок, они должны знать, что легкого пути на другой берег нет и не будет. Скоро ночь. Они на чужой земле. Им придется отложить битву. Их солдаты устали после марша.

Каратак вытер пот со лба. Без брата ему было совсем тяжко.

Можно, конечно, выстроиться вдоль берега и выкрикивать проклятия в адрес врага на другом берегу. Но если римляне так и будут там стоять, вместо того чтобы ринуться в атаку, ему придется составить план действий на ближайшие дни.

Он уже понял, что даже прокормить армию – задача не из легких. Чтобы насытить тридцать тысяч воинов, требуются дрова для костров, горшки и котлы, обещания и угрозы… и драгоценные золотые монеты с вычеканенным на них профилем его отца. И хуже всего то, что кормить людей надо каждый день. Если бы Тогодумн был здесь, рядом с ним… брат любил разбираться как раз с такими задачами.

Каратак вздохнул и одной рукой размял шею. Он был уверен, что что-то упустил. Вот Тогодумн сразу понял бы, что это, и дал бы младшему брату подзатыльник. Полноводная река текла мимо, почему-то именно она не давала ему покоя. Тогодумн погиб, в этом он был уверен. Мысль об этом постоянно возвращалась, мешала сосредоточиться и лишала уверенности в себе.

С наступлением темноты римляне разожгли факелы и установили на железных шестах большие жаровни. Каратак наблюдал за происходящим и не мог поверить своим глазам. На его берегу горело великое множество костров, но на берегу легионов их было в разы больше. Похоже, они доставили сюда на вьючных животных и на собственных спинах огромное количество самого разного снаряжения. Казалось, еще немного – и они начнут возводить крепость, но Каратак понимал, что в этом не было смысла, ведь крепостной стеной для них была сама Медуэй. Да и по всему было видно, что нападения бриттов они не опасаются.

Каратак морщил лоб и никак не мог понять, что все это значит. То, что племена объединились и заняли оборону, не могло удивить римлян, они были захватчиками, это они атаковали, а племена защищались. Тогодумн ушел в рейд и уже не вернется. А он, Каратак, использует реку, как щит. Они оба пошли против своей природы, и это сыграло на руку римлянам. Каратак готов был выть от собственного бессилия. Он смотрел за реку, как будто хотел все хорошо запомнить.

В эту ночь римляне останутся на месте. Они не могут добраться до его людей, но и он не может на них напасть. Каратак снова почувствовал, что упускает что-то важное.

Глаза устали от постоянного напряжения, но Каратак не думал, что сможет заснуть. Он мельком посмотрел на троих своих ребят, которые ждали возможности с ним заговорить, как раз когда к ним присоединился четвертый. Эти парни тоже, как и он, наблюдали за тем, что происходит на другом берегу. Они бы не стали отвлекать своего предводителя, но, как только он отвернулся