Нерон - Конн Иггульден

о смерти, но чувствовал, как в холл просачивается ее мерзкая тень. Память о Цезаре еще жила в этих землях. Их дед в юности сражался с римлянами и видел, как убили всех его сородичей. Он оставил своим детям и внукам истории о захватчиках, описание их тактики, о том, какой строй они держали во время боя, как шли маршем, какие приказы отдавали, как командовали солдатами. Дед сделал все возможное, чтобы подготовить сына, а тот в свою очередь вырастил своих сыновей, Тогодумна и Каратака, с осознанием того, что римляне могут вернуться.

Минуло много зим и лет, и Тогодумн начал думать, что никогда не увидит возвращение римлян. И теперь, когда он услышал о солдатах в красных плащах, о врезающихся в берег галерах, это было похоже на воплощение его детских кошмаров, как будто он заметил в лесной чаще чьи-то тени и слышал их тихий шепот. Эти новости потрясли его настолько, что ему даже думать было сложно.

– Мне плевать на их крепости, Каратак, – наконец сказал он. – Пусть сидят там за высокими стенами и дохнут от голода. Но они пришли не затем, чтобы отсиживаться в крепостях, они пришли забрать наши земли. И они не смогут забрать их, если будут отсиживаться в крепостях за выкопанными рвами.

Тогодумн встал с трона из полированного дерева, который отливал золотом при свете камина.

– Я пошлю на них лучников, брат, – сказал он и приготовился к возражениям, которые непременно последуют, в этом он был уверен.

– Это не твоя тактика. – Каратак даже фыркнул. – Перестань…

– Сначала выслушай. Всего несколько сотен охотников с хорошими луками. Ужалим этих толстокожих римлян и узнаем их сильные и слабые стороны. На худой конец, замедлю их продвижение и выиграю для тебя немного времени.

Тогодумн, пока говорил, видел по глазам брата, что тот не собирается с ним соглашаться, и голос его звучал все жестче:

– Ты именем Катувеллауна, именем нашего отца Кунобелина соберешь племена и выставишь их вдоль берегов Медуэй. Когда мои лучники отстреляются, я направлюсь к тебе, а ужаленные римляне начнут меня преследовать. Так я приведу их к реке, где они либо утонут, либо примут смерть от твоего меча. Я знаю, где можно перейти реку вброд, и смогу переправиться под покровом ночи. Ну как, мой дикий брат, нравится такой план?

Каратак долго молчал, но потом все же неохотно кивнул:

– Сойдет. Ты их жалишь и приводишь ко мне, а я давлю их, как ногтем давлю ос. Да, брат, хороший план.

Они обнялись. Братья не использовали боевую раскраску. Они вайдой окрашивали кожу в синий цвет и ночью оставались невидимыми. А еще вайда делала невидимыми для чужих глаз их сомнения: даже великие старики в свое время не смогли противостоять вторжению Цезаря в их земли. А они – всего лишь внуки тех вождей – не были уверены в том, что смогут остановить это новое вторжение.

Тогодумн вышел из зала к толпе, которая продолжала прибывать. Здесь были и молодые женщины с детьми на руках, они тоже хотели услышать, что он будет делать. Если их мужчины не смогут сдержать врага, они пострадают больше других. Тогодумн скрипнул зубами, увидев среди них двух своих жен. И два его сына тоже были там. Все смотрели на того, кому доверили свои жизни.

– Женщины и девочки, все уходите от побережья на запад и на север, – сказал Тогодумн. – Всем, кого встретите на пути, говорите, что путешествуете под моей защитой, и если кто вздумает причинить вам вред или покусится на вашу честь, за теми придут катувеллауны и обрушат на них свой карающий молот. Когда меня не станет – слушайте слово моего брата. Молитесь Зеленому человеку и Морриган[16], чтобы они направляли наши мечи и стрелы. Это наш дом. Мы все встанем на его защиту.

Тогодумн кивнул. Все понимали, что поставлено на карту. Враг пришел на их землю. Тогодумн видел в глазах людей страх, но и решимость тоже. Он надеялся, что этого будет достаточно.

А воины все прибывали, они шли цепочками, как стаи волков, отозвавшихся на зов катувеллаунов. В обычные годы они скорее передрались бы друг с другом, нежели согласились бы прийти к очагу врага. Но они не были настолько глупы. Римляне не видели разницы между иценами, триновантами, кантиями и катувеллаунами. Нет, они пришли, чтобы уничтожить или взять в рабство их всех, и поэтому эти воины присягнули на верность Тогодумну и Каратаку. Братья для всех племен были как костер на вершине холма, и люди пришли на их зов.

Тогодумн отыскал взглядом в толпе Алкара, своего главного охотника. Бородач стоял в компании дюжины крепких ребят с луками без тетивы. Тогодумн коротким свистом подозвал его к себе.

– Алкар, мне нужны хорошие лучники, надеюсь, ты поможешь. Мы ужалим римлян, прольем немного крови, разогреем их для моего брата. В общем, надо их хорошенько разозлить, чтобы они ринулись за нами в погоню.

Охотники заулыбались, они не раз пользовались этим приемом.

Алкар поднял лук над головой и обратился к толпе:

– Кто из вас собьет птицу на лету?

Тех, кто поднимал руку, он призвал присоединиться к его компании лучников.

Тогодумн расправил плечи. Луку охотника он бы предпочел меч своего отца. Ему предстояло бегом преодолеть дюжину миль, петляя по лесным тропам вместе с молодыми лучниками, затем вступить в схватку с римлянами, а после еще быстрее бежать обратно. Он даже беззвучно застонал, когда подумал о том, что его ожидает. Колени точно распухнут, в этом он не сомневался. Хорошо хоть лето – дожди теплые.

* * *

Когда Агриппина с сыном вошли в императорский шатер, Клавдий не смог скрыть довольную улыбку. Вдоль стен стояли слуги, в центре накрыт для трапезы деревянный стол, рядом со столом – кушетки. Двойной купол поддерживали резные столбы, выкрашенные в золотой и черный цвета, и, глядя на них, легко можно было представить инкрустированные золотом колонны из черного дерева. Все это огромное пространство освещалось подвешенными на цепях масляными лампами и установленными на мраморных плитах жаровнями.

Солдаты императора трудились, как рабы, чтобы построить первые лагеря, – рубили деревья, заостряли стволы, устанавливали вокруг лагерей частоколы. Поднимались валы из земли и камня с воротами, которые надежно закрывались на ночь. Лагеря строили на пустом месте из ничего и за считаные часы. Все работы были завершены к заходу солнца.

За стенами императорского шатра во всех направлениях тянулись тысячи палаток, а на крепостных валах дежурили патрули легионеров, которые сменяли друг друга, только услышав пароль.

Вот