Нерон - Конн Иггульден

Агриппина подошла ближе, и он почувствовал, как от одного только ее присутствия у него по жилам разливается тепло.

– Мы п-прибыли, Агриппина. Ты это видишь? Как только я сойду на эту землю, Рим, спустя п-почти сто лет, в-вернется в Британию.

– А где раскрашенные люди? – спросил Луций.

Клавдий его как будто не услышал, хотя и прикрыл глаза ладонью и начал внимательнее вглядываться в линию берега.

Он увидел их на меловых утесах к западу от места высадки его легионов. Они шли одновременно с его галерами, просто раньше их не было видно. Клавдий скрипнул зубами. Цезарь говорил, что они вышли к самой воде, когда его солдаты пытались высадиться на берег, и сражались с ними прямо в полосе прибоя, используя как смертоносное оружие огромных боевых псов.

Что ж, возможно, с тех пор они научились быть осторожнее.

Клавдий улыбнулся своим мыслям.

Истории о Риме обрастают мифами. Так было всегда. Эти бритты наверняка, когда укладывали детей спать, грозили, что, если те ослушаются, ночью, как волки, придут римляне и утащат их к себе в темный лес.

Клавдий представлял, как по всему побережью распространяется весть о начале римского вторжения. Люди Цезаря, как обещал сам Юлий, вернулись. Солнце, окрашивая берег в темно-золотой цвет, клонилось к горизонту, а волнение на море усиливалось.

В какой-то момент нос галеры так круто ушел вниз, что Клавдий едва не выпустил из рук поручни, а Луций завопил от восторга.

– Капитан! – громко позвал Клавдий и оглянулся, чтобы проверить, наблюдает ли за ним Агриппина.

Она стояла рядом, лицо ее стало бледно-серым.

Но его самого не тошнило так, как во время плавания вдоль берегов Испании в Галлию. О нет… его кишки скрутило, а из желудка в рот поднималась мерзкая кислота.

Капитан подбежал к императору и отсалютовал, с трудом удерживая равновесие на кренящейся палубе.

– Подожди, – сказал ему Клавдий.

Пока императорская галера стояла на месте, к ней приблизились две другие. Боевые слоны были прикованы к палубе толстыми цепями: каждая нога обмотана цепью, даже через спину были переброшены цепи. Клавдий чувствовал, насколько они сильны и опасны.

– Видишь этих слонов, малец? – спросил он Луция, когда они оба, как завороженные, наблюдали за тем, как триремы борются с невидимым течением.

На берегу для них оставили место между галерами легионов. Клавдий видел, как капитан на ближайшей галере выбрал для себя одно и отдал приказ грести быстрее.

Император крепче вцепился в поручни, галера врезалась в берег. Пара слонов-самцов громко затрубили, одна из цепей лопнула и взлетела над палубой, извиваясь, как змея. У Клавдия перехватило дыхание. Но нет, остальные цепи выдержали. Галера постепенно остановилась. Всех трех слонов удалось без потерь переправить через пролив. Клавдий видел, как они, наверное, от страха размахивают хоботами и хлопают ушами.

– А теперь вперед, капитан, – с удовлетворением в голосе скомандовал Клавдий. – Сейчас я Юпитер, и я ступлю на эту землю до конца дня.

Капитан передал по цепочке новые приказы гребцам, они подняли весла и перестали удерживать императорскую галеру на месте. Галера ныряла и кренилась под натиском волн. Клавдий, чувствуя приступы тошноты, рыгнул в кулак. Длинные весла снова опустились в воду, и главная галера римской флотилии, с шипением рассекая темные воды, устремилась вперед.

Легионы заняли берег. Киль императорской галеры с грохотом скользил по гальке. Клавдий ступил на землю Британии.

26

– Надо нанести удар, прежде чем они окопаются. Используем все, что у нас есть, и нападем до того, как эти выродки построят свои лагеря, до того, как выкопают рвы и расставят на стенах корзины с камнями. Помнишь ту старую крепость на наших землях? Уже два поколения сменилось, а она все стоит! Отец рассказывал, они возвели ее за один день! Эти гады будут строить, Тог. Будут окапываться.

Каратак, младший из братьев, был сыном второй необузданной жены Кунобелина, и это было особенно заметно, когда он начинал закипать от злости. Воином он был превосходным, среди катувеллаунов ему не было равных. От берега до берега, в любом месте, где люди преломляли хлеб, все уважали его искусство владения мечом и щитом. Но при всем этом Тогодумн понимал, что он часто лезет в драку, да и важные решения принимает практически сразу, не задумываясь.

В их паре старший брат Тогодумн всегда был голосом предостережения, такая уж у него была натура, прежде чем трубить в боевой рог, он предпочитал немного выждать, подумать и хорошо все спланировать. Такой союз двух братьев был полезен для них обоих. Каратак вел за собой воинов, а Тогодумн планировал, куда их лучше направить, так они захватили все земли, от Медуэй на востоке и до западного побережья, и все меловые скалы на юге. Тогодумн был вождем более могущественной нации, чем та, которой правил их отец, сохранность его рода была обеспечена несколькими женами и дюжиной детей.

Он наблюдал за тем, как его брат расхаживает взад-вперед по крепостному холлу, а в очаге ревел огонь. Крепость с подвесными стенами была возведена из тесаного камня, от нее, как лапы паука, разбегались длинные низкие хижины.

Да, Тогодумн был правителем, но все равно ждал, когда брат остынет.

– Мы призвали их, – сказал Каратак, – призвали всех вождей, которые тебе присягнули, все племена, что преклонили колена в знак повиновения. Они идут, брат, идут с топорами в руках и с налитыми кровью глазами. Нас больше, чем думают римляне! Теперь оружие у нас лучше, чем прежде, лучше топоры, луки, колесницы в лугах, боевые лошади. Эти сто зим и лет мы не сидели сложа руки! Добытого нами железа хватит, чтобы перерезать им всем глотки. Но если мы дадим им время, брат… если позволим этим сукиным сынам возвести их стены, если они окопаются, нам их никогда оттуда не выкорчевать. Пусти меня, позволь вытащить меч из ножен и убивать твоим именем.

Каратак ждал ответа, а Тогодумн видел, что его гнев постепенно ослабевает. Он всегда первым делом угрожал расправой, но через некоторое время остывал, и тогда проявлялась его более хитрая натура. Каратак, конечно же, этого никогда не признавал, он вообще не считал себя таким уж умным. Но Тогодумн решил, что в этот раз им больше нужен воин, а не мыслитель.

– На этот раз никто не сможет остаться в стороне, – сказал Тогодумн. – Ни я, ни другие вожди. Если Турнок прав насчет того, сколько у них кораблей, нам понадобятся все наши мужчины и мальчишки.

Он не говорил о том, что всем им придется сложить головы в бою, не говорил