Путешествие в Тибет. Жизнь, нравы, обычаи - Сарат Чандра Дас

предположение о посылке в Тибет посольства осуществилось, Сарат Чандра Дас сопровождал бы посольство и мог бы оказать ему большие услуги. Однако этому проекту не суждено было осуществиться, и с этого времени Бабу всю свою энергию направил на издание тибетских текстов и на подготовку других работ по буддизму. Живет он в Дарджилинге и состоит на службе бенгальского правительства, занимая должность правительственного переводчика тибетского языка.

За услуги, оказанные Сарат Чандра г. Маколею в бытность последнего в Пекине, индийское правительство пожаловало ему титул Rai Bahadur, и, кроме того, он был пожалован орденом Индийской империи (Order of the Indian Empire). В. 1887 году Лондонское географическое общество (Royal Geographical Society) в награду за его географические исследования присудило ему премию «Back Praemium».

После возвращения из поездки в Тибет в 1882 г. Сарат Чандра написал массу научных работ, представляющих громадную ценность для лиц, желающих заниматься изучением Тибета. Кроме того, им вывезены из Тибета свыше двухсот рукописей и ксилографов, которые он разыскал в больших тибетских библиотеках; многие из этих сочинений написаны на санскритском языке, но уже много столетий тому назад были утеряны в Индии. Из этих сочинений Сарат Чандра почерпнул материал для изданных им ценных работ, один перечень которых занял бы несколько страниц. Кроме перевода на английский язык массы тибетских текстов, им изданы еще на санскритском языке для «Bibliotheca Indica» поэма Кшемендры «Avadana Kalpalata», которую ему посчастливилось отыскать в Лхасе, и на тибетском языке одно весьма ценное историческое сочинение; затем следуют история добуддийской или религии бон в Тибете, весьма ценное туземное сочинение по грамматике и еще масса других работ, перечислять которые нет возможности. В настоящее время он занят составлением тибетско-английского словаря, в котором, как он сказал мне, будет около 2000 страниц, не считая приложенного к нему санскритско-английского указателя буддийских терминов[4].

Этой краткой заметки о литературных трудах Сарат Чандра достаточно, чтобы показать, что труды его на литературном поприще не менее ценны, чем его географические работы. Лично я безгранично признателен ему за те ценные сведения, которые он сообщил мне в бытность в Пекине и которые впоследствии оказались мне очень полезными во время моих путешествий по Тибету, и я в высшей степени рад тому обстоятельству, что Лондонское географическое общество, поручив мне дело издания трудов Сарат Чандра, дало мне возможность публично выразить ему мою благодарность и, кроме того, как я надеюсь, помочь ему занять место рядом с Чома де Кöрöс, которое принадлежит ему по праву, как одному из величайших пионеров в деле изучения и исследования Тибета.

Настоящее введение будет неполным, если я еще не скажу здесь нескольких слов о верном спутнике и помощнике Бабу в обоих его путешествиях в Тибет – ламе Учжень-чжяцо. Этот лама, уроженец Сиккима и родственник местной королевской фамилии, родился в Янгане в 1851 году; десяти лет от роду он поступил в монастырь Пэма-янцэ, где в продолжение 12 лет проходил обычный курс монастырского учения. В 1873 году Учжень, в свите сиккимского раджи, впервые посетил Даржилинг и вскоре, в том же самом году, раджа, по просьбе комиссара г. Эдгара, назначил его учителем тибетского языка в Бхутийской школе, которую предполагалось в то время открыть в Дарджилинге. Некоторое время Учжень состоял при комиссаре и сопровождал последнего во время его поездки в Сикким. В 1874 году он приступил к исполнению своих обязанностей преподавателя тибетского языка в означенной школе и пробыл в этой должности до 1878 года, когда он, как уже сказано выше, был послан в Тибет с дарами от своего монастыря главе тибетской церкви. Во время своего пребывания в Дарджилинге он научился пользоваться топографическими инструментами, которые обыкновенно употребляют отправляемые за границу топографы; точность, которою отличается выполненная Учженем работа, указывает на правильность приемов обучения и на личные его дарования. Из этой поездки Учжень привез с собою паспорт, благодаря которому Чандра Дас имел возможность совершить оба свои путешествия в Тибет, причем ему в обеих поездках сопутствовал Учжень, неоднократно оказывавший ему весьма ценные услуги.

В 1882 году Сарат Чандра произвел точную съемку и измерение озера Палти[5]; сэр Альфред Крофт признал эти работы столь важными, что в 1883 году командировал в ту же местность Учженя с поручением тщательно проверить и по возможности дополнить съемку, произведенную Сарат Чандра. Учжень успешно выполнил возложенное на него поручение, причем ему удалось дополнить работу Сарат Чандра Даса в этой области лишь съемкой незначительного пространства в юго-восточном углу озера, но вместе с тем он констатировал большую точность прежней съемки. Кроме того, Учжень исследовал долину Лхобрака (Манас) и снова посетил Лхасу, после чего возвратился в Индию чрез Тан-ла и долину Чумби, прибыв в декабре 1883 года в Дарджилинг. Отчет об этом путешествии составлен полковником, ныне сэром, Томасом Гольдичем и напечатан в «Report of the Explorations in Sikkim, Bhutan and Tibet from 1856 to 1886», изданном в 1889 году индийским Trigonometrical Survey. Сочинение это часто цитируется в примечаниях к настоящему труду.

За все свои заслуги Учжень получил от индийского правительства титул Rai Bahadur, серебряную медаль и сверх того еще денежную награду; затем он был назначен главным переводчиком тибетского языка при индийском правительстве; эту должность он занимал и во время последней сиккимской экспедиции; кроме того, он много помогал Сарат Чандра в деле издания тибетских текстов.

W.W. Rockhill.

Block Island, U.S. А.

27 июля 1899 г.

Глава I

Путешествие из Дарджилинга в Ташилхуньпо

7 ноября 1881 г.

Была светлая лунная ночь, когда я выехал из Дарджилинга[6], и лишь показавшиеся кое-где на небе темные тучки предвещали дождь. Мы часто с беспокойством оглядывались на горные вершины Восточного Непала, чтобы убедиться, не начинают ли они покрываться снегом. С того самого момента, как я покинул свой дом в Дарджилинге, во мне началась борьба двух чувств: страха перед смертью в снегах и надежды на преодоление тех препятствий, которые поставила мне природа на моем пути. Я посылал прощальный привет моей родине, почти без всякой надежды когда-либо вновь ее увидеть.

Я ехал молча и, к большой своей радости, не встретил никого, за исключением двух-трех бхутиев[7], направлявшихся к Даржилингу. В ночной тиши мы могли слышать песни рабочих в Такваре[8] и звуки их дудок и барабанов. Приблизившись к реке, которая в это время года была довольно широка, я встретил ламу Учжень-чжяцо, дожидавшегося меня там, чтобы помочь мне переправиться. По трем или четырем бамбуковым жердям, перекинутым свободно через главный поток, мы перебрались, хотя и не без затруднений, на противоположный берег. Затем с помощью одного расторопного бхутия, сопровождавшего нас, я медленно подвигался вперед по узкой скользкой дорожке до половины второго часа,