Путешествие в Тибет. Жизнь, нравы, обычаи - Сарат Чандра Дас

Европе в эпоху феодализма. Когда могущество этого рода пало, третье из указанных выше поколений взяло верх и истребило приверженцев прежних правителей. После падения династии, основанной раджою Хань, во всем Восточном Непале господствовала анархия, до тех пор пока из поколения Срисоб'а не возвысился один весьма могущественный человек, по имени Маран, который сумел объединить различные поколения и сделался царем по выбору над всеми поколениями аборигенов Восточного Непала. Только южная часть этой страны осталась под властью неварского вождя. После смерти раджи Мохани, одного из замечательнейших преемников Марана, племя лимбу опять подпало анархии, продолжавшейся более столетия. Наконец, вероятно, в IX веке, явился знаменитый Сричжанга, обоготворенный герой племени лимбу. Бхутии, живущие по южную сторону Гималаев, отождествляют его с воплощением Падмы Самбхавы[14] и приписывают ему введение искусства письма и изобретение алфавита. Предание приписывает введение этого искусства также радже Марану, а Сричжанге – его возобновление (S. С. D.)[15].

Перевалив через хребет, мы вошли в более богатую страну, на что указывало обилие растительности и деревьев. Мы видели пышно росший высокий тростник и довольно большую рощу плантационных деревьев, свидетельствовавших о теплом климате страны.

10 ноября

Небо было покрыто облаками, и воздух наполнен туманом, когда мы отправились в путь. Вдоль берегов потоков, через которые мы должны были переходить, росли высокие сосны и гигантские папоротники, а самые берега были покрыты густым валежником, мелким папоротником и индейским тростником, а с возвышений падала вода в виде водопадов. Прокладывая себе путь через густой лес, покрывающий хребет Хи и состоящий из величественных дубов, сосен и магнолий, почти совершенно закрывавших от нас небо, мы, после часового крутого подъема подошли к чортэню Риши, вблизи которого находится покрытый мхом мэньдон; отсюда начинается перевал Хи-ла[16], с которого открывается прекрасный вид на Юго-Западный Сикким, включая сюда горы Тонло и Синли, а также холмы Дарджилинга. Кругом в чаще видны были следы кабанов, а деревья были усеяны обезьянами, питающимися желудями.

Тростниковый мост через р. Рунгит

Приблизительно около часа пополудни мы достигли вершины горного кряжа, поднимающегося на 6000 футов над уровнем моря. Перейдя несколько ручейков, впадающих в реку Риши, мы пришли к каким-то загонам для скота; здесь я хотел было немного отдохнуть. Однако сон оказался невозможным, так как я заметил быстро, но мерно ползавших по земле червей[17], возбудивших во мне сильное отвращение. В 4 часа дня мы начали спускаться с вершины хребта, на которой возвышается ларцэ[18]. Здесь растут карликовые бамбуки с навешанными на них красными лоскутьями; вблизи этих украшенных бамбуков Пхурчун произнес лха-сол[19] или воззвание в горным божествам. Мы остановились на ночь у подножия огромного дуба, среди небольшой полянки в джунглях, в нескольких милях от деревни Линчам. Здесь мы увидели ползучие крапивные растения гигантских размеров[20]: некоторые из них имели более 100 футов в длину. Крапивные деревья также встречаются в изобилии в этом лесу, а наши слуги нашли и обыкновенную крапиву, из нежных листьев которой можно готовить прекрасный суп.

11 ноября

Небо было покрыто облаками; шел дождь, и в то же самое время сияло солнце – явление, которое бхутии называют мэтог-чарпа, или «цветочный дождь». В деревне Хи, мимо которой мы проходили, имеется несколько домов, принадлежащих бхутиям, лепча[21] и лимбу. Последнее племя живет, кажется, зажиточно: оно возделывает рис на искусственно орошаемых террасах; пашут плугами, запряженными буйволами. В нескольких стах ярдах от реки Калай (она также называется Kalhait) мы увидели тщательно огороженные участки земли, где рос кардамон. Река Калай, течение которой даже в это время года отличается значительной быстротою, берет начало у перевала через горы Синли и, пройдя извилистым течением 20 миль, впадает в Большой Рунгит у подножия горы Ташидин. Вдоль берегов реки находится много деревень; они расположены на хребтах, являющихся как бы боковыми отрогами кряжа, который тянется по обеим сторонам реки Калай с запада на восток, отделяя от себя, большею частью на юг, горные цепи. По обеим сторонам р. Калай высятся величественные деревья, растущие на ее крутых берегах, кажущихся неприступными, если смотреть на них с реки. Через последнюю перекинут мост, состоящий из двух длинных крепких бамбуковых стволов, уложенных на большой каменной глыбе, находящейся посредине реки, и укрепленных при помощи камней.

В неглубоком месте реки были вколочены колья с целью укрепления бамбуковых сетей для ловли рыбы. Этот поток славится вкусною рыбою. Здесь мы увидели у некоторых хижин лимбу деревья на-даг-шиг[22], листья которых употребляются для отравления рыбы, кишащей в застойной воде.

У племени лимбу существует пять классов жрецов, которые отправляют как религиозные, так и светские церемонии. Классы эти следующие: пхэданба, бичжуа, дами, байдан и сричжанга[23].

Жрецы п'эданба пользуются привилегией в деле совершения религиозных церемоний, толкования предзнаменований и предсказывания судьбы. Бичжуа изучают шаманские обряды, характерную черту которых составляют фантастические танцы. Третий класс жрецов занимается исключительно колдовством и, как говорят, может изгонять злых духов через рот. Четвертый класс, носящий название байдан, представляет из себя врачей; их название, несомненно, происходит от санскритского слова байдья. Пятый класс, являющийся самым важным, обладает исключительной привилегией толкования священных книг и изучения религиозных обетов и обрядов. Сообщивший мне эти сведения, хотя и принадлежит сам к пятому классу, но в то же самое время совмещает в своем лице и обязанности прочих четырех классов, вследствие чего пользуется большой популярностью среди лимбу, которые считают его одаренным божественными свойствами.

Оставив берега р. Калай, мы продолжали наш трудный путь через высокую траву и тростник, изобилующий кабанами и дикобразами[24]. Эти последние, как говорят, приносят много вреда полям, засеянным редькою и стручковыми овощами, а также уничтожают дикий ямс, которым главным образом питаются туземцы. Когда мы поднялись на высоту приблизительно в 3000 футов над уровнем р. Калай, перед нами открылся прекрасный вид на Пэмаяицэ, Яньтан, Хи, Сакян и другие деревни, расположенные на высоких плоских хребтах по обоим берегам рек Калай и Ратон; вправо от нас находилась деревня Линчам со своими апельсиновыми рощами и многочисленными мурвовыми полями. Мы остановились вблизи жилища одного лимбу. Наши кули стали рвать растущий по расселинам скал дикий лук (лагог)[25], которым они приправляли свои кушанья. Этот лук имеет запах обыкновенного чеснока, но он и вполовину не так крепок и придает говядине особый вкус. Лагог, как говорят, вызывает кашель.

12 ноября

Мы продолжали идти вперед по едва заметной тропинке, проходя мимо полей, засеянных кукурузою, и мимо жалких жилищ племени лимбу. По пути мы встретили женщину, несшую корзину, наполненную дикими абрикосами. В 2 часа пополудни мы достигли вершины горного кряжа, на