Путешествие в Тибет. Жизнь, нравы, обычаи - Сарат Чандра Дас

В два часа пополудни мы подошли к Чоньчжому – месту слияния двух главных истоков реки Ринби, где находится хороший мост на крепких устоях из каменных глыб. Русло реки здесь покрыто густым зеленым мхом. Мы остановились немного далее, в местности, называемой Кэта, посреди дремучего леса, изобилующего медведями, кабанами и сиккимскими леопардами. Так как я отослал свою палатку обратно в Дарджилинг, то для защиты от непогоды мы должны были устроить себе прикрытие из постельного белья. На деревьях мы развесили мясо и рыбу, которые всю ночь приманивали сов и мышей.

17 ноября

Наши сердца лихорадочно бились, когда мы отправились в дальнейший путь через густой лес и кустарник, так как нам сказали, что на перевале Синли-ла недавно были убиты два непальских дровосека. В предыдущем году тигр напал в Чжонри на стадо яков и зарезал 12 голов, и мы боялись, как бы он снова не вздумал сделать нападения на ямпунских яков. Проходя мимо оград, разделяющих участки различных собственников, мы нашли фазана, пойманного за шею при помощи волосяного силка. Дорога была крута и камениста. Холод пронизывал нас до костей.

Сиккимский солдат

К полудню мы достигли пояса рододендронов и, пройдя через сосновый лес, где спугнули фазанов и других птиц с красивыми перьями, мы приблизились к покрытому снегом хребту. Отсюда мы начали подниматься по крутой тропинке, где, как нам рассказывали, сиккимские войска из племени лепча отразили вторгшихся гуркасцев[36], стреляя в них из луков и скатывая на них целые скалы. После этой трудной части пути подъем сделался более равномерным и легким. Здесь мы видели ульи, которые по своей форме отличаются от встречающихся в долине, напоминая собою большие белые грибы, выступающие из скал.

В 2 часа пополудни мы достигли деревни Док у Ямпуна, расположенной на подветренной стороне горной цепи. Длинный мэньдон указывал на путь к деревне, а развевавшиеся флаги – на местонахождение домов и загонов для яков. Искрившиеся на солнце участки, покрытые снегом и льдом, издали придавали деревне прелестный вид; но при приближении к ней вся прелесть исчезла, так как пункт этот оказался покинутым и заброшенным. Не было ни одного живого существа – ни яков, ни собак, и лишь одни голодные вороны сидели на шестах с флагами и крышах. Деревня состояла всего лишь из дюжины домов, очень грубо построенных из каменных глыб; крыши этих жилищ были сделаны из сосновых досок, прижатых сверху камнями. Более обширные дома были заперты на замок, двери остальных домов были завязаны веревками. В каждом доме виднелись кучи красильных растений, которые туземные жители меняют на соль, привозимую сюда из Восточного Непала в летние месяцы и в ноябре после первого снега. Жители Западного Сиккима, из племен лимбу и лепча, приходят сюда ежегодно за покупкою соли, шерсти, чая и тибетской глиняной посуды в обмен на мурву, кукурузу, красильные растения и другие мелкие товары, годные для дарджилингского рынка.

18 ноября

Перевал Ямпун-ла хотя и невысок, но имеет очень трудный подъем; растительность на его склонах не столь пышна, как на перевале Чжонри-ла, который равен ему по высоте. К северу цепь гор поднимается к уровню снегов знаменитой вершины Канчань, пугала горных жителей, называющих ее К'умба Карна. Всюду, за исключением только восточной стороны, глаз встречал лишь снег. Когда я спускался по направлению к юго-западной стороне Ду-ла («Чертовой горы»), мои глаза устремились вниз в глубокое ущелье, по которому неслась р. Ринби с несмолкаемым ревом. Снежные потоки, берущие начало на перевале Ямпун-ла, направляются к небольшому озеру, называемому Тама-чу, так как оно имеет форму полумесяца; жители Непала дают этому озеру имя Лампокри.

Подъем на перевал Ду-ла оказался весьма трудным. Учжень жаловался на головную боль и одышку, заявляя, что он страдает «горной болезнью» (ла-дуг). В довершение наших бед подул ветер с такою силою, что несколько раз опрокинул меня на землю. Один из наших кули беспомощно упал с окоченевшими ногами. Я дал ему свои сапоги и кабульские чулки, надев сам новые тибетские сапоги. Прямая дорога в Гумо-тан была занесена снегом, вследствие чего мы должны были сделать обход по северному и западному бокам перевала. Снег превратился в лед, и путь сделался очень опасным. Я шел, как только мог, работая и ногами и руками. Ущелье, вдоль которого мы шли, было так глубоко, что глаз утомлялся, следя за его извилинами. Снега этого ущелья питают верховья р. Ион-цзо-чу, протекающей мимо перевала Чжонри-ла. Спуск с перевала был гораздо опаснее подъема; мои кули, привыкшие к подобного рода путешествиям, вскоре оставили меня далеко позади себя.

Покинув снега перевала Ду-ла, мы увидели опять глубокие ущелья, заполненные сосновым лесом; он кое-где чередовался с участками пастбищ, над которыми свешивались острые скалы.

Вновь мы начали переход через горы, за которыми лежит Гумо-тан, ближайший пункт нашей остановки, в глубоком ущелье, на 2000 футов ниже нас. Мы шли по глетчеру и около шести часов вечера достигли покрытого прекрасным лесом ущелья Гумо-тан, который оказался залитым водою потока, образовавшегося из снега, тающего в северо-восточной части ущелья. По ту сторону утеса, возвышающегося над Гумо-таном, находится Лачми-покри, или «Озеро рока», которое, говорят, содержит в себе золото и драгоценные камни. Оно занимает пространство в одну милю в окружности, отличается черным цветом своей воды, и в его глубинах, как передают туземцы, водятся гиппопотамы.

19 ноября

Перейдя неглубокий поток, текущий к востоку и несущий свои воды в р. Ратон, мы начали подниматься на перевал Богто-ла. Пихты и можжевельник различного вида свешивались над нашей дорогою, которая пролегала вдоль края сухого обледеневшего канала, по дну которого струился поток. Отсюда идут две тропинки, ведущие к единственному зданию, имеющемуся на склонах перевала Богто-ла. Одна из этих тропинок тянется вдоль течения речки, берущей начало из озера Цо-наг; по ней обыкновенно следуют ямпунские пастухи и торговцы солью из Янма. Дорожкою, по которой мы шли, редко пользуются, так как вдоль нее встречается растение дуг-шин[37], смертельно поражающее яков и баранов, которые его отведают. Здесь фазаны питаются ягодами рододендронов. Тут же мы видели и стада диких баранов. Прежде нежели мы достигли вершины горы, рододендроны и можжевельник исчезли, и мы видели кое-где в расселинах скал лишь скудную растительность, походившую на лишаи и мох[38].

Так как в последние дни мы имели лишь скудную пищу, состоявшую из риса и чая, мы, конечно, были плохо подготовлены к тем усилиям, какие требовались для подъема на крутые высоты. Я с трудом прошел полмили, страдая от сильной головной боли и постоянной тошноты; наконец я упал на землю совершенно изнеможенным,