Путешествие в Тибет. Жизнь, нравы, обычаи - Сарат Чандра Дас

Говорят, что верхняя часть долины Канпа-чань была первоначально заселена тибетцами, называвшимися именем шарпа («восточные») – выходцами из гор области Шар-Кхамбу или Восточного Кирата[55].

Ниже по долине жило племя магар из Непала; вождь этого племени распространил свою власть на шарпа и обложил их такою тяжелою данью, что они решили ему отомстить: он и его приближенные были убиты на пути в деревню Канпа-чань, а тела их зарыты в землю.

Молитвенные цилиндры, приводимые в движение ветром

Так как о погибших не было ни слуху ни духу, то жена вождя сама отправилась в деревню Канпа-чань, но и ей не удалось узнать, что случилось с ее мужем и его приближенными. Когда она возвращалась домой по берегу реки, вдруг с берега обрушился камень, подмытый потоком, и из-под него вылетел с жужжанием рой мух. Это привлекло внимание королевы, которая разрыла землю и нашла там трупы своего мужа и его свиты. Привезя с собою тело вождя, она приказала устроить пышную похоронную церемонию в шести милях вверх по реке, недалеко от впадения в нее потока Рапа-чань, на полпути между двумя большими деревнями долины Канпа-чань – Чжюньсар и Ярса[56]. Здесь, как в пункте, удобном для населения, было устроено угощение, состоявшее из больших чаш вина, к которому примешали яду. Как только было закончено угощение магаров, предложили вино жителям деревни Канпа-чань, которые, опьянев, уснули, с тем чтобы больше уже не пробуждаться. Так погибли около тысячи человек; дети их были взяты приближенными королевы. Место, где свершилось это страшное дело, получило название Тон-шон-пхуг, т. е. «Место, видевшее тысячу убийств». Немногие избежавшие смерти принесли об этом известие в Тибет и вскоре вернулись оттуда с большим войском, с тем чтобы начать войну с племенем магар. Королева заперлась в одном из своих замков и, хотя располагала крайне недостаточными оборонительными средствами, защищалась в нем от осады в течение трех месяцев. Тогда тибетцы решили извести осажденных голодом и отрезать их от воды, но королева, желая обмануть врагов, открыла запасной резервуар и пустила воду в лагерь тибетцев, и неприятели, думая, что она располагает большими запасами воды и что задуманный ими план бесполезен, сняли осаду и несколько отступили от замка. Тогда королева в свою очередь ударила на них, но пала при первом столкновении, мужественно сражаясь, и тибетцы в конце концов изгнали совсем племя магар из Канпачаньской и Тамбурской долин и вернули эту землю ее прежним владельцам.

Среди этого канпачаньского племени я нашел Пхурчуна, самого верного и надежного из всех туземцев, с которыми мне приходилось встречаться в Гималаях. Хотя Учжень не доверял ему, а он, в свою очередь, не любил Учженя, но я вполне полагался на его верность и способности, и его преданность мне была безгранична.

26 ноября

Мы покинули деревню Канпа-чань, имея теперь в своей партии четырех кули. Пхурчун шел впереди, неся мое ружье, как знак своего значения в отряде, но главное украшение ружья, красный холщовый чехол, было украдено еще за день до этого; младший брат Пхурчуна, Сонам-дорчжэ, нес его поклажу. Учжень-чжяцо и я ехали на лошадях, нанятых нами по 8 анна за каждую, с тем чтобы они довезли нас до половины пути к перевалу Нанго-ла. Старые женщины (ама) деревни поджидали нас на восточном краю моста, чтобы подать нам прощальный кубок вина (чан-кел), – обычай, неизменно соблюдаемый в Тибете при прощании с друзьями, отправляющимися в далекое путешествие; они стояли, держа в правой руке кубок с вином, а в левой – блюдо с поджаренной ячменной мукой (цамба). Каждая женщина наливала немного вина в фарфоровую чашку, клала туда щепотку муки и затем просила нас выпить глоток, желая нам при этом благополучного возвращения. Мы поблагодарили их за любезность и положили 2 рупии на одно из блюд, для того чтобы они разделили между собою эти деньги.

Медленно подвигались мы вперед по берегу быстрой реки, в которую впадает много ручейков, текущих из-за монастыря; на этой реке находилось много молитвенных колес (цилиндров), приводившихся в движение водою. Наш путь лежал через густую чащу деревьев по направлению к Даба-нгоньпо, где местные жители занимаются добыванием синей глины, из которой выделываются изображения божеств. Эту глину они считают особенно хорошею для этой цели, так как добывают ее на вершине священной горы.

Отсюда мы пошли по ложу старого ледника на Камай-пхугна и достигли Кхама-кан-тун, где проходит линия строевых лесов. В расстоянии мили отсюда мы миновали крайний предел пастбищной земли на этой стороне перевала Нанго-ла и здесь встретили стаю крапчатых птиц, называемых срэгпа[57]; Учжень пытался убить одну из них, но безуспешно.

Теперь начался подъем на Нанго-ла по глубокому снегу; в некоторых местах поверхность его была покрыта льдом, а в других снег был настолько рыхл, что мы вязли в нем по колени. Вскоре я так истомился, что приказал одному из кули нести меня, и таким образом мы достигли вершины перевала. В двух милях к западу от перевала находится плато Сайон-кон, откуда идет прямая дорога в Янма. В расстоянии одной мили ниже этого плато лежит местность Сайон-хок[58], где опять начинается растительность, которой затем постепенно становится все больше, по мере движения вдоль реки Лункион-чу. Мы остановились для отдыха на берегу реки под большим камнем, разостлав свои шерстяные одеяла по высокой сухой траве, которая, хотя и не вполне, покрывала неровную каменистую почву.

27 ноября

Мы шли вниз по течению р. Лункион-чу – это единственная дорога между деревнями Канпа-чань, Янма и Валлун. Возвышавшиеся влево от нас горы почти скрывались в утреннем тумане. Часть нашего пути пролегала по крутой тропинке, заросшей густым лесом пихт, перистых лиственниц и гималайских кедров, среди которых я видел много фазанов и других птиц; по словам кули, здесь водятся также мускусные олени и дикие бараны.

Не доходя 2 миль до слияния рек Янма и Лункион, мы перешли через первую из этих рек по деревянному мосту и затем прибыли в деревню Тингугма, где немного отдохнули и подкрепили себя пищею.

Вскоре после отправления из этого места мы повстречались с жителями деревни Янма, гнавшими несколько овец и дюжину яков, нагруженных одеялами, яковыми кожами, ячменем и солью. Они шли в деревню Чаини, лежащую в Тамбурской долине, с целью обменять свой товар на рис и кукурузу. Пхурчун спросил у них, доступен ли еще перевал Канла-чэнь. Одни из них отвечали, что мы свободно можем перейти через него, другие же выражали относительно этого сомнение, так как несколькими днями раньше на этом перевале выпал снег, покрыв его на 3 фута.

Миновав посвященную богине Мамо