Путешествие в Тибет. Жизнь, нравы, обычаи - Сарат Чандра Дас

Дул весьма холодный пронизывающий ветер, а по небу ходили черные тучи. Приготовили чай; я выпил его немного, но положительно ничего не хотел есть, хотя Пхурчун и настаивал на том, чтобы я съел замороженное яйцо и сушеных фруктов. Закутавшись во все свои одеяла, я лег на землю, уперев ноги в один из тюков, для того чтобы предохранить себя от падения в пропасть. Ночь прошла для меня тревожно, и спал я плохо, но спутники мои спали крепким сном.

20 ноября

Небо было пасмурно; дул легкий ветер. Мой проводник, предвидя снежную бурю, с неохотою взял на плечи свой тюк, пропев несколько молитв (мантра), и мы, покинув это страшное место, называемое откосом Нога, начали подниматься на перевал. Пройдя несколько сот ярдов, мы пришли к небольшому озеру Цо-наг-цо, теперь промерзшему до самого дна, имеющему овальную форму, длиною в 400 и шириною в 200 ярдов. Миновав это озеро, мы начали подниматься на уступы, которые были покрыты льдом. Вид поражал своим крайне диким величием; царила мертвая тишина: не было слышно ни журчания воды, ни шума от случайного падения какой-либо снежной лавины. Все молчали, устремив свое внимание на путь, пролегавший по скользкой поверхности горы.

Пройдя еще около мили, мы подошли к другому замерзшему озеру. Мой проводник побежал вперед и, взяв несколько комьев снега и льда, разбросал их по поверхности озера, чтобы указать нам путь, по которому мы должны были идти, а равно предохранить нас от падения. Это небольшое озеро было такой же величины, как и только что описанное; в священных книгах Сиккима оно упоминается как предмет особенной святости. Называют то озеро Цо-дом-донма, т. е. «Озеро павлиньих пятен», и глаз экзальтированного почитателя может усмотреть в пузырях, имеющихся во льду, нечто похожее на пятна.

Прямо перед нами возвышалась величественная вершина Чумбок-ла. Тучи быстро неслись теперь по небу, застилая собою солнце, и через полчаса заволокли все небо. Спелость покинула нашего доныне бесстрашного проводника.

– Зачем нам идти далее, сэр? – обратился он ко мне. – В этой пустынной местности нас ожидает смерть. Еще один час, и мы погибнем.

– Что вы под этим разумеете, Пхурчун? – спросил я. – Где вы видите смерть?

– Сэр, посмотрите на небо: эти тучи, которые вы видите, вскоре засыплют нас глубоко снегом, из-под которого никто не будет в силах спасти нас; если вы избежите снега по эту сторону перевала, то он захватит вас далее.

Говоря это, Пхурчун дрожал и казался бледным и удрученным. Затем он вскрикнул и сказал: «Увы, сэр, мы, понь-йог («господин и слуга»), погибнем, если не вернемся в Богто-ла. Тучи зловещи; они указывают вам вернуться в Богто-ла». Он, плача, как дитя, повторял свою просьбу, но тщетно: я заявил ему и кули, что не намерен сделать ни шага назад и что все его просьбы бесцельны. В течение часа мы едва ли достигли бы Богто, и если бы в это время пошел снег, нам вряд ли удалось бы избежать гибели. Кроме того, предложение Пхурчуна не улучшало нашего положения, так как нам пришлось бы вторично пройти то расстояние, которое мы уже сделали; тут могла случиться новая снежная метель, и мы должны были бы опять возвращаться обратно.

Уступив в конце концов моим доводам, Пхурчун пошел вперед. Я взял на себя предводительство и с новою энергией стал карабкаться на откос, и через час времени мы уже стояли на вершине перевала. Тучи рассеялись, и нам улыбнулось голубое небо, а вновь показавшееся солнце разогнало все наши опасения. Влево от нас возвышалась гора Суньдуб-пхуг, а направо виднелись высокие вершины горы Канла-чжан-ма; в непальской области Шар-К'амбу над туманом высоко поднималась закругленная гора Лап-чьи. Находившаяся перед нами долина перевала Чумбок-ла называется Чу-лонькиок («Водяная ложка»), потому что в ней собираются воды, сбегающие с окружных гор в бассейн, похожий на ложку.

Едва я успел поздравить себя со счастливым подъемом на вершину перевала, как мой проводник, теперь уже улыбавшийся, положил свои руки на ремни (намбо), которыми была связана его ноша, и, произнеся свою обычную молитву (лха-сол), тронулся в дальнейший путь. Спуск был сопряжен с крайнею опасностью, так как он шел по снегу, на котором не было видно ни одной тропинки. Проводник всюду исследовал снег, ища дороги, но, не найдя таковой, пошел по кружному направлению, которое казалось наиболее удобным его опытному глазу.

После получасовой ходьбы мы увидели, что очень мало подвинулись вперед и к тому же наткнулись на следы тибетского длиннохвостого леопарда (сах). Я был удивлен, каким образом этот зверь мог пройти по рыхлому снегу, ни разу не провалившись в него; но мои люди объяснили это тем, что приписали зверю сверхъестественную силу, говоря, что это был дьявол в образе леопарда.

После часовой борьбы со снегом я окончательно выбился из сил и не мог продолжать пути. Проводник развязал багаж и уложил ломкие вещи в один тюк, а платье и провизию – в другой. Последний тюк он спустил вниз по откосу, отчего образовалась стезя, по которой я и шел до того места, где тюк зацепился за выступ скалы. Затем я стал катиться вниз по немного отвердевшему снегу, направляя свои движения при помощи локтей так, чтобы избежать на своем пути неровностей.

Самарину и соседние снежные горы

В 31/2 часа пополудни мы уже настолько глубоко спустились в ущелье долины Чу-лонькиок, что начали замечать кое-где между снегов полосы травы. Между прочим, я увидал альпийское растение упала[39] с большими розовыми листьями, как у водяной лилии, на верхушке; их качал ветер, который снова начал дуть. Кули теперь быстро подвигались вперед, оставив меня далеко позади себя, но постепенное появление травы, рододендронов и кустов можжевельника подняло мой дух, и я продолжал идти вперед, хотя и приходилось часто останавливаться, чтобы перевести дыхание. Продолжая свой путь среди рододендронов, можжевельника и разных кустарниковых растений, издававших приятный аромат, мы наконец под вечер достигли большой скалы, под которою и расположились на ночь. Неподалеку протекал ручей, в 4 фута шириною, который, как говорят, служит истоком знаменитой реки в Непале – Кабили, питающейся водами гор Чумбок и Сэмарум.

21 ноября

Хотя проснувшись, я все еще чувствовал себя очень слабым и истощенным, тем не менее, пришлось немедленно отправиться далее без завтрака, так как мои кули тронулись в путь рано утром, опасаясь, как бы прекрасное утро не сменилось дурным днем. Одевшись полегче, для того чтобы было удобнее подниматься на горы, я двинулся в путь вслед за Пхурчуном. Сначала