Путешествие в Тибет. Жизнь, нравы, обычаи - Сарат Чандра Дас

конце которого, вправо от нас, возвышался монастырь Саннагь Чойлин (произносится Чангачэллин); возле же тропинки, по которой мы шли, находился покрытый мхом чортэнь. Следуя через густой дубовый и сосновый лес и прокладывая себе путь через чащу крапивных деревьев и мелкий кустарник, мы достигли, после 2-часовой ходьбы, небольшой деревни Тале, состоявшей приблизительно из 20 домов, вокруг которых паслись кобылицы, буйволы, свиньи и много коров. Жителям деревни очень хотелось достать у нас соли в обмен на чан[26], потому что в октябре месяце выпал снег, который и помешал соляным торговцам из Янпупа прибыть в Тале[27], почему в соли здесь ощущался недостаток. Однако мы принуждены были отклонить эту просьбу, так как наш запас соли был рассчитан на удовлетворение лишь собственной потребности.

13 ноября

Наш путь лежал через деревню Тале, по направлению к реке Ринби, течение которой по быстроте не уступает р. Калай. Через р. Ринби перекинут крепкий бамбуковый мост; но мы предпочли перейти по нескольким бамбукам, положенным один возле другого в самом узком месте реки. К северо-западу от деревни Тале на одном из параллельных хребтов, тянущихся к северу от вышеупомянутого горного кряжа, находится деревня Намбура. Около пяти миль мы шли вдоль берега реки по извилистой тропинке и, наконец, немного ниже деревни Намбура, опять перешли на правый берег реки. Тропинка шла по карнизу скалы, и мы с большим трудом подвигались вперед по скользкому утесу, стараясь ставить ноги в трещины скал и держась руками за траву и ползучие растения. Затем, следуя по течению реки, мы стали спускаться по направлению к деревне Ринби. Оглянувшись назад, мы увидели деревни Тале, Намбура и много других, раскинутых по горным склонам на высоте нескольких тысяч футов над нами.

Тибетское приветств

Следуя далее, мы прошли под огромным утесом, у подножия которого бурно текла речка по вырытой ею в скале рытвине; чрез эту речку мы перебрались при помощи бамбуковых стволов и деревянных лестниц. Взглянув вверх, я увидел несколько жирных фазанов и тибетскую красную рубаху, спрятанную в ущелье скалы, вероятно, каким-нибудь птицеловом (shikarjs). В этих лесах в изобилии водятся птицы различных цветов, в особенности же несколько видов фазанов, и сюда часто являются птицеловы, зарабатывающие себе средства к существованию продажею птиц в Дарджилинге.

Пройдя еще около мили, мы достигли деревни Ринби, расположенной на живописной равнине, окаймленной скалистыми горами; к северу и востоку, где-то далеко под нами, шумела река Ринби; дикие индийские смоковницы, гигантский тростник и многочисленные дубы и сосны покрывали холмы, расположенные по другую сторону потока. Здесь находится около полудюжины домов, принадлежащих лимбу, которые разводят здесь рис, кукурузу, мурву и другие виды проса.

Лишь только Пхурчун сложил на землю свой багаж, он побежал в дом одного своего знакомого с целью купить для меня несколько бутылок пива и вскоре вернулся с тремя, хорошо зная, что одна из них придется на его долю. Мы раскинули свою палатку на ровном месте, неподалеку от реки, и я, разостлав одеяла, растянулся поудобнее, забыв о тягостях путешествия. Мои слуги разбрелись: одни пошли собирать сухой валежник для костра, другие – дикие съедобные растения; некоторые отправились купить овощей для вечерней трапезы. Кругом царила глубокая тишина, нарушаемая лишь шумом быстрого горного потока.

14 ноября

Утро было ясно; повсюду открывался величественный вид, и, хотя мои глаза и привыкли к картинам горной природы, тем не менее, я всегда с восхищением любовался ее диким величием. Мы долго с нетерпением ожидали Пхурчуна, которого я послал в деревню Намбура для покупки провизии; так как он не явился и к полудню, то мы должны были отказаться от продолжения путешествия в этот день. К вечеру Пхурчун вернулся, наконец, нагруженный рисом, кукурузою, мурвою, яйцами, овощами и проч., и, ведя овцу, купленную им, по его словам, за 4 рупии[28]. Пхурчун был очень пьян, но сам сознавал это и усердно просил извинения; наконец, после многократных поклонов и высовывания языка по тибетскому обычаю снова куда-то исчез. Лимбу просили нас дать им соли, в которой они очень нуждались, в обмен на растущее здесь в изобилии ползучее красильное растение цуо[29], которого у них имелись большие запасы; однако мы, как и прежде, принуждены были отказать.

Пхурчун весьма сожалел о том, что один из его хороших друзей ушел в дальнюю деревню на свадьбу, так как он мог бы оказать нам большие услуги.

Брачные обряды племени лимбу весьма любопытны и интересны. Некоторые из племен перед свадьбой советуются с гадателями.

Когда молодой лимбу собирается жениться на какой-либо девушке, жених и невеста сходятся, без ведома своих родителей, где-нибудь – например, на рынке, если он близок – с целью состязаться в пении остроумных песен, причем от молодого человека требуется, чтобы он показал свое превосходство над своей соперницею. Если его победит девушка, руки которой он ищет, ему приходится со стыдом убегать; если же победа остается за женихом, то последний берет девушку за руку и ведет ее в свой дом без дальнейших брачных церемоний, но обыкновенно в сопровождении ее подруги. Бывает, что молодой человек, зная превосходство голоса своей невесты, подкупает ее подруг, чтобы последние признали его победителем в этом состязании.

Другой способ приобретения себе жены требует свидания с девушкой в доме ее родителей, куда легко получить свободный доступ, поднеся подарок кому-либо из близких родственников девушки, живущих вместе с нею. Таким подарком, известным на языке лимбу под названием п'удан, является туша свиньи. Когда совершается брачный обряд, жених, если он достаточно богат, убивает буйвола и свинью и подносит их с прикрепленной ко лбу туземной монетой родителям своей невесты.

Среди низших классов родители невесты редко знают что-либо относительно ее замужества, пока девушка не придет к ним из дома ее похитителя. Затем совершаются брачные церемонии. Друзья и родственники брачующихся собираются в каком-либо большом дворе, причем каждый из гостей приносит в качестве подарка корзину риса, бутылку мурвы или водки. Затем жених начинает бить в барабан, под звуки которого танцует невеста, причем в этом танце принимают участие и присутствующие. По окончании танца жрец пхэданба совершает некоторые религиозные обряды, начав их следующею мантрою[30]: «Согласно наставлениям, дошедшим до нас от древних времен, и сообразно с деяниями патриархов мы сочетаем в сегодняшний день наших сына и дочь узами брака». В то время как жрец повторяет эту формулу, жених кладет свою руку в руку невесты, причем он держит петуха, а она курицу, которых они потом вручают пхэданба. После того как закончится чтение обрядовой формулы, птиц режут и головы их выбрасывать прочь, с