Путешествие в Тибет. Жизнь, нравы, обычаи - Сарат Чандра Дас

дорога не представляла особенных затруднений, хотя и шла то в гору, то под гору через горные увалы в 500–600 футов высотою. После нескольких миль пути мы достигли чего-то похожего на ворота, образованные двумя выступами скалы, за которыми начиналась область со скудною растительностью, что всегда встречается непосредственно перед самою снеговою линией. Здесь мы остановились на короткое время и напились чаю; затем, возобновив свой путь, мы после двухчасовой утомительной ходьбы по льду и тающему снегу достигли вершины перевала Сэмарум. Этот перевал защищен с юга и запада весьма неровным утесом, напоминавшим по цвету и по форме распростертые крылья орла. Это сходство внушило мне какое-то странное чувство страха. Сидя на вершине горы, я любовался, несмотря на свою усталость и нездоровье, величием открывавшегося передо мною вида. Ни один поэт не мог бы вполне передать красот природы в этом уголке мира, ни одна кисть не в состоянии изобразить его романтических картин.

Существует легенда, что много лет тому назад на этом перевале один хитрый и дальновидный лимбу из Тамбур-Кхола спрятал под скалами красный глиняный сосуд, наполненный древесным углем; это он сделал с тою целью, чтобы закрепить свои права наследства на всю крайнюю восточную часть Непала, называемую Янгоро, в состав которой входят и горы Синли-ла. Об этих притязаниях он упомянул в своей последней воле (завещании). Несколько лет спустя из-за упомянутой земли возникли междоусобия между лимбу, населяющими Тамбур– Кхола и Янгоро, и продолжались почти 12 лет, причем больше всего страдало поколение гурун. Пася свой скот на оспариваемой земле, обе стороны крали друг у друга скотину, считая это рентою за право пользования пастбищем. В конце концов раджа Чамбиси, управлявший Бхатгаоном, решил спор в пользу ангорских лимбу, так как к тому времени обнаружилась проделка лимбу из Тамбур-К'ола.

С перевала Сэмарум я увидел Чома Канькар («Господин снегов»), знаменитую священную гору буддистов, возвышающуюся над Лап-чьи; она состоит из трех пиков, из которых самый высокий имеет куполообразную форму, два других же, возвышающихся один возле другого, представляют собою усеченный конус[40]. К северо-западу от этих пиков показались горы области Шар-Кхамбу, наполовину скрытые поднявшимся туманом; к западу, за огромною бездною, образуемою долиною Тамбур, виднелись долины Фэйлеп, Ялун и Дхунькота, но очертания их терялись в общем тумане.

Пхурчун тщетно старался отыскать дорогу: все было занесено снегом, по которому нам и пришлось скатиться вниз с высоты нескольких сот футов. Почувствовав здесь под своими ногами твердую почву, мы двинулись вперед, таща за собою свой багаж. Я заметил следы кроликов[41], снежных леопардов и птиц, называемых чамдан (по всей вероятности, снежных фазанов). Через некоторое время оказалось, что дальше уже нельзя идти вниз по склону горы, ввиду чего Пхурчун двинулся в обход через лежавшую вправо от нас возвышенность с обнаженною скалистою вершиною высотою в 40–50 футов. Отсюда мы спустились с большими затруднениями, бросив вниз свою поклажу и скатившись сами по глубокому рыхлому снегу.

Гора Чома Чанкар (Эверест)

В 4 часа пополудни мы вышли из области снега и снова встретили растительность. После короткого отдыха мы отправились далее вдоль берега приятно журчавшего ручья, считающегося вторым истоком р. Кабили, хотя он и впадает в поток Намга, берущий свое начало у перевала Канла Нанмо, вблизи Чжонри. Снег, покрывавший землю на несколько миль у подножия перевала Канла по обеим сторонам р. Намга, указывал нам, что этот перевал непроходим. Такие ранние снега называются здесь шинса-пахмо. Дорога шла между карликовыми рододендронами, можжевельником и колючими кустарниковыми растениями с красными плодами. Река, за исключением тех мест, где она суживалась, была покрыта льдом. В отдалении блистали в лучах заходящего солнца покрытые соснами бока горы Чжуонга, по которым протекала река Ялун. Мы с трудом подвигались вперед, и около 6 часов пополудни достигли широкой равнины, называемой Намга-цаль («Роща радости»); перейдя затем реку по деревянному мосту восточнонепальского типа, приблизительно в 40 ф. длиною, мы вскоре расположились на ночь под развесистыми ветвями высокого кедра (дун-шин). Намга-цаль получила свое название, как мне говорили, оттого, что великий буддийский патриарх Сиккима – Лха-цунь – провел здесь несколько дней для отдыха после своего первого утомительного путешествия из Тибета, предпринятого для обращения лхопа («южане»). Патриарх был так восхищен этим местом, что приказал своим ученикам считать его священным и совершать здесь ежегодно религиозные церемонии в пещере, где он провел несколько дней. Мы могли видеть эту пещеру с того места, где остановились на ночлег; к ней, как нам говорили, доныне приходят на поклонение буддисты из Сиккима и Восточного Непала.

22 ноября

Перейдя два потока с болотистыми берегами, мы стали подниматься вверх через чащу рододендронов, в которой видели много зеленых фазанов, похожих цветом на зеленых попугаев, со шпорами на лапках и яркою, довольно широкою красною линиею вокруг глаз. По своей величине они превосходили домашних кур[42]. Идя далее, мы приблизились к р. Ялун, которую перешли по прочному мосту, построенному из кедровых стволов и еловых досок, а затем начали подниматься на крутую и высокую гору Чуньчжорма («Собрание каскадов»). На одном из более низких склонов великой горы Канчанджонга в глухом месте среди лесов стоит небольшой монастырь, называемый Дэчань-ролпа. Говорят, что предшественник теперешнего настоятеля этого монастыря посетил На-Пэматан, рай племени лепча, в который попали только семь семейств и который находится между Чо-Каньчань и Чо-Канчанджонга.

В трех милях к западу от Дэчань-ролпа-гомба[43] находится деревня Ялун, где живет 12 семейств, которые летом пасут яков в долине р. Ялуна, а зиму проводят в Яньку-тан, в долине р. Кабили[44].

Пройдя мимо двух небольших озер Цо-чун-донька, мы поднялись на горы того же имени и наконец достигли, через перевал Нанго-ла, вершины Чуньчжорма, под каковым названием известна часть перевала между Нанго-ла и Миркань-ла, откуда начинается дорога в Непал, идущая на Кхань-до-пхуг. От перевала Миркань-ла нам пришлось подняться на несколько утесов, называемых Тамирань-кукяб, главный из которых олицетворяет собою, как говорят, грозное божество Тамдрин или Харьягриха[45]. По своей форме этот утес похож на лошадиную голову (тамгрин), обращенную к Канчанджонга. Во время спуска мы нашли траву на перевале Панбола, а на Зинань-ла – можжевельник и рододендроны. К 7 часам пополудни мы достигли Мудан-пхугь, причем часть дороги Пхурчуи нес меня на своих плечах.

23 ноября

Наша дорога лежала вдоль обширной морены, огромные красноватые валуны которой были покрыты ползучим тамариском и карликовым можжевельником. После мили пути мы достигли Маньда-пхуг – ущелья между двух гигантских валунов, склонившихся друг к другу; здесь мы позавтракали рисом и напились чаю, заправленного маслом. Растительность становилась все лучше по мере приближения к перевалу Маньда-ла, а