Путешествие в Тибет. Жизнь, нравы, обычаи - Сарат Чандра Дас

(около 700 футов над уровнем плато), что Пхуньцо должен был донести меня на плечах; Учжень совершил весь подъем на спине Пхурчуна, так как он все еще чувствовал себя очень слабым и не мог поспевать за нами. С вершины перевала прямо на север от себя мы увидели монастырь Лхакха секты сакья, построенный на высоком пике, а к западу снежные вершины высоких гор Пхэруг.

Сарат Чандра Дас верхом на яке переходит через перевал Донькхья (на границе Сиккима и Тибета)

На северном склоне Ланбу-ла мы нашли очень много наносного песку. На некотором расстоянии от подошвы перевала мы наткнулись на источник реки Гэ[73], где встретили партию скупщиков риса (дадубпа), шедших в деревню Таши-рабка с дюжиною яков и несколькими ослами с целью купить рису у торговцев из Валлуна. Пока Пхурчун беседовал с одним из них, оказавшимся его старым знакомым, мне удалось пройти мимо, не обратив на себя их внимания; если бы они заговорили со мною, они, несомненно, узнали бы мою национальность по внешнему виду и речи.

Идя далее, мы встретили другую партию загорелых тибетцев, в которой находились женщины, обращавшие на себя внимание своими головными уборами (патуг). Их покрытые грязью лица, их белые зубы и выпуклые белки глаз придавали им вид настоящих дикарок. Перейдя речку по мосту, состоявшему из двух каменных глыб, мы направились по долине, которая постепенно расширялась по мере нашего движения, и наконец мы очутились на плато в несколько миль шириною; здесь упомянутая речка поворачивает к западу и, вероятно, впадает там в большую реку Арунь. Тут Пхурчун указал мне место, где находится большой подземный монастырь[74], главный храм которого (Цугла-кхан) высечен в огромной скале. В этом монастыре обитают 20 человек. Говорят, что вся храмовая утварь и изображения божеств относятся к глубокой древности.

Перейдя вброд небольшую речку Тибчжю-чу, вытекающую, как говорят, с перевала Чабуг-ла, мы пошли в восточном направлении и миновали небольшую деревню Вэна, на расстоянии одной мили от которой находится деревня Чани, где живет семья Чюгпо-хэпан («богатые люди, которые никогда не отвечают: нет»). Когда мимо этой местности проходят путешественники и спрашивают этих «богатых людей» (чюгпо)[75], нет ли здесь той или иной вещи, последние никогда не дают отрицательного ответа. Однажды в августе какой-то путешественник, слышавший рассказы об этой семье, пожелал их проверить и с этой целью попросил хозяйку дать ему немного льда; та немедленно вынула кусок его из бочонка. В другом случае путешественник попросил в феврале перцу, и хозяйка тотчас исполнила эту просьбу.

3 декабря

На расстоянии одной мили от места нашего последнего ночлега мы наткнулись на небольшую речку в 15 футов в ширину, текущую в северо-восточном направлении. Мы выбрали самое мелкое место, через которое Пхурчун перешел вброд, неся меня на спине. Из этой речки были проведены оросительные каналы на соседние поля, засеянные ячменем. В 7 часов мы остановились на привале (док)[76]. Поле, посредине равнины, простирающейся, вероятно, на десяток миль с востока на запад и ограниченной на севере рекою Арунь. Здесь было несколько овечьих загонов, которые были обнесены стенами в 6–7 ф. вышины и 2 фута толщины, сложенными из кирпичей, высушенных на солнце. По углам загонов находились похожие на башенки домики, в которых укрывались от непогоды пастухи. Здесь мы наняли 2 яков за плату в одну таньку[77] за каждого, чтобы доехать до деревни Тэбон, отстоявшей на 6 или 7 миль. Вся равнина была покрыта терновником, среди которого росла прекрасная высокая трава, на которой паслись яки-самки и чжо (помесь яков) и из которой при нашем приближении выбежало множество лисиц и зайцев.

На полпути между Поле и деревнею Тэбон, на склоне гор лежит деревня Муг, в которой живут около 40 семейств (мицан). Прежде нежели мы дошли до деревни Тэбон – первой деревни, лежащей по этой дороге на территории, подведомственной Ташилхуньпо, нам пришлось перейти сухое русло реки Чортэнь Ньима, составляющей границу этой территории с Непалом. Здесь я уже проходил во время своего первого путешествия в Шигацэ в 1879 году[78]. Вблизи этого места мы попали в сильную буру; вихрь нес громадное количество пыли, которая скрыла от наших глаз всю местность и принудила нас приостановить на время наше путешествие.

С момента, когда мы вступили на территорию Ташилхуньпо, все мои опасения быть задержанным рассеялись, и я с облегченным сердцем вошел в деревню Танлун[79]. Через час я уже подходил к двери дома моего старого знакомого набу[80] Ванга, который с особенным уважением ввел меня в лучшую комнату своего жилища, извиняясь, что он не может поместить меня в своей домашней часовне, которая на этот раз была заполнена овечьими и козьими тушами, сушившимися там для зимнего употребления.

4 декабря

Рано утром к нам вошел наш хозяин и спросил, что из съестных припасов нам потребуется в дорогу; Учжень дал ему список, в котором, между прочим, значились баранина, ячменная мука (цамба), масло и проч. Набу Ванга взялся также доставить 3 лошади с платою по 4 рупии за каждую до Шигацэ. Во время завтрака ко мне явились несколько человек из моих старых знакомых с подарками, состоявшими из цамбы, баранины, масла и пива (чан). Какой-то лекарь (амчи) принес мне лисью шапку любопытной формы и предложил мне купить ее. Она была сшита так искусно, что закрывала всю голову, за исключением глаз и носа; но ее можно было сложить и употреблять как обыкновенную шапку[81].

Вечером того же дня Дэлах Тоньдуб, начальник милиции или деревенской полиции (юлмаг)[82], получил из Кхамба-цзона письменный приказ, который он и принес мне для прочтения. В этой бумаге предписывалось начальнику полиции быть готовым двинуться к пограничному пункту Лачань с подчиненною ему военною силою в полном вооружении – с кремневыми ружьями, копьями, мечами, пращами и т. п., ввиду того что «к тибетской границе приближается очень важный европейский чиновник, делегат бенгальского губернатора. Сведение об этом получено от пограничной стражи, вследствие чего необходимо спешно принять все меры предосторожности». Я сказал ему, что упомянутый в бумаге чиновник – по всей вероятности, капитан Харман, служащий в топографическом отделе (Survey Department), причем оказалось, что начальник полиции познакомился с Харманом еще в прошлом году в Тангу, близ Лачаня.

5 декабря

Как только наши приготовления были завершены и у дверей показались лошади, мы поспешили окончить наш утренний завтрак. Как раз в это время из овчарни, находившейся близ нашего дома, гнали около 50 овец на бойню, расположенную за деревней. Мясники, прежде чем убить животное, произносят над каждым несколько мантр; в виде добавочной награды за свой