Коннемара - Николя Матье

рода бары, пей сколько хочешь. К вечеру они приодели его с ног до головы: ботинки Paul Smith, ремень Smalto, шелковый галстук, рубашка agnès b. Все это тянуло на его месячную зарплату. После этого зашли в ателье, чтобы укоротить новые брюки. И в конце концов решили вознаградить себя за подвиг, выпив кофе на площади Стан. Кристоф глядел на пакеты из дорогих магазинов у их ног с запоздалой досадой.

– А мне приятно, – сказала Элен.

– Если честно, мне не в кайф чувство, что меня содержат.

– Только не надо включать мизогинию.

– Не понял, что это.

– Все ты понял. Ладно, ты заплатишь за кофе.

На этом вопрос, кто главный в их паре, был закрыт.

* * *

В день икс Элен приехала в Корнекур с подогнанным костюмом, они переоделись каждый по отдельности, а потом решили оценить парный образ в комнате Кристофа, перед зеркалом в дверце шкафа. Встав рядом – она на каблуках и в платье, он такой стройный в новом костюме с кипельно белой рубашкой, – они убедились, что вместе выглядят – огонь.

– А что, неплохо, – сказала Элен.

– Ага…

Стояли первые майские выходные, воздух был насыщен ароматом свежести, а от зеленого буйства снаружи сердце так и трепетало.

Раздался стук, и в дверь с любопытством просунул голову Жерар. Кристоф привез его накануне, старик провел ночь в своей старой комнате. Он уже был при параде: серый костюм, рубашка, застегнутая под горло.

– А-а… – выдавил он, увидев незнакомую ему высокую женщину в цветастом платье. – Прошу прощенья. Я искал свой галстук.

Кристоф поспешил к нему в явном смущении.

– Зубы, папа!

Пустой рот старика закрылся с резким хлопком, глаза комично закатились вверх.

– Пойдем, – сказал ему Кристоф.

Они вышли из комнаты, кот за ними – зверь ни на шаг не отходил от старика с момента его приезда. И Элен в новом шикарном платье осталась наедине со своим отражением и неистовой весной, натиск которой едва сдерживало приоткрытое окно.

* * *

В ванной Кристоф помог отцу повязать галстук, потом, приобняв за плечи, внимательно посмотрел, все ли в порядке. Зубы на месте, очки в кармане, в кошельке немного денег. Старик был вымыт и причесан, ногти подстрижены. Костюм, правда, слегка гулял на его похудевшем теле, но ничего не поделаешь, а в целом он выглядел просто молодцом. Все же Кристоф пригляделся и удалил два волоса, торчавшие у отца из носа.

– А Габриэль? – просил старик.

Со вчерашнего вечера он успел сто раз спросить о мальчике. Кристоф даже застал его в детской – старик стоял в растерянности, с безвольно висящими руками.

– Он сейчас у матери. Я же говорил тебе.

– Ну да.

Лицо Жерара озарилось легкой улыбкой.

– У меня иногда чердак протекает.

Кристоф тронул его за руку и улыбнулся в ответ. Оба были полны друг к другу добрых чувств.

– Нам пора ехать.

– Уже?

– Сбор у мэрии.

– Ах, да, – сказал старик.

Но Кристоф отлично видел, что отец лукавит и совершенно не представляет, что его ждет в течение дня. Так что он еще раз напомнил старику о причине всей этой суеты: женится Грег, а церемонию в мэрии проведет сам папаша Мюллер. При упоминании этого имени глаза Жерара засверкали.

– Этот недоумок, и он туда же!

Кристоф продолжал: сам он будет с подругой, ее зовут Элен.

– А, твоя девчонка.

– Именно.

Кристоф колебался, но все же спросил отца:

– Как она тебе?

Старик лишь пожал плечами.

– Знаешь, я в женщинах не очень…

* * *

Грег и Джен прикатили на площадь перед мэрией незадолго до четырех в «Ситроене»-кабриолете под оглушительные вопли клаксона, сделав эффектный вираж, вызвавший у одних гостей бурные аплодисменты, а у других – легкий перепуг. Вжавшаяся в свое кресло Джен, уже на седьмом месяце, не оценила виртуозность своего будущего мужа по достоинству. Когда машина остановилась, она немедленно устроила Грегу нагоняй, тот послушно закивал, а потом выпрыгнул из машины с улыбкой до ушей и взметнул руки вверх. На нем красовался шнурок-боло с бирюзой. Показав обеими руками знак победы, он обошел машину, чтобы помочь выбраться Джен. На ней было длинное белое платье, а округлившийся яйцеобразный живот выдавался вперед. Она тоже улыбалась, но в ее поведение чувствовалась некоторая нервозность, а в сосредоточенном взгляде – озабоченность тем, как они управятся с этим грандиозным мероприятием. Она несколько раз в раздражении махнула своему сыну Билялю, который ловил ворон в толпе гостей, равнодушный, угрюмый, так что ей пришлось позвать его, чтобы он соизволил вернуться к своим обязанностям шафера и подержал шлейф ее платья вместе со своей двоюродной сестренкой в розовом наряде, лет десяти, не больше.

Кристоф и Элен стояли чуть поодаль вместе с Жераром, который, кажется, был доволен – подставив усы ветру, он радовался солнцу, как малое дитя.

– Здоро́во, старперы! – это к ним сзади подкрался Марко в светлом костюме с красным галстуком, тоже шикарный на все сто.

– Ну ты красавчик, – сказала Элен.

– Хе-хе! – ответил он, подняв палец вверх, и стал пританцовывать.

Потом, поздоровавшись с отцом Кристофа, распахнул полу пиджака – во внутреннем кармане пряталась металлическая фляга.

– Боишься, что не хватит?

– Эти церемонии – такая нудотина.

– Ну мы же не в церкви, все пройдет быстро.

Друзья снова принялись обсуждать деликатный вопрос выбора свидетеля. Со стороны Джен все было ясно – она позвала Флоранс, свою лучшую подругу. Но Грег откладывал решение вплоть до последнего момента, не в состоянии выбрать между Марко и Кристофом. Но вот два дня назад свершилось: свидетелем со стороны жениха будет его двоюродный дед, живущий в От-Сон, деревенский патриарх по имени Жак, которому было уже за восемьдесят.

– Говорят, он приедет на машине сам.

– Разве что на скорой.

Заинтригованная Элен стала расспрашивать. Грег и рассказал, что этот самый Жак жил бобылем на огромной ферме. Для удобства он обустроил все свое житье-бытье в большом зале на первом этаже дома. Это помещение служило ему и гостиной, и кухней, а также спальней – кровать стояла напротив камина, и ванной – так как он совершал свой туалет в раковине. Был у него там и небольшой виноградник, в самый раз для личного употребления, по бутылке терпкого напитка к каждому ужину, почти фиолетового, оставляющего на зубах своеобразное ощущение пороза, словно повышенная кислотность ягод разъедала эмаль. В округе его считали богатеем, хотя жил он скаредно. Он воплощал собой глубинный народ – мужичок несгибаемый и упертый, бывший советник по общим вопросам партии Ширака, привычный к труду и жадный до