Коннемара - Николя Матье

– Значит, решено, – сказала Джен. – Она приедет на свадьбу.

Когда Элен вернулась в машину, у нее уже не осталось выбора. Она пообещала, сказала, хорошо, и ей действительно было по кайфу вновь общаться с этими людьми, бывать в родных местах, впитывать их густой акцент и невероятное радушие. Это было как снова натянуть самый удобный в мире старый свитер, случайно найденный в глубине шкафа. Она поцеловала мальчика в макушку.

* * *

– Гляди-ка, вот и он, – сказал Марко, завидев Кристофа.

Элен вылезла из джипа, подбежала и бросилась к нему в объятья. Он поймал ее на лету, и они стали целоваться, позабыв обо всем – два подростка вечерком. Волосы у Кристофа были влажные, и от него приятно пахло гелем для душа. Элен отстранилась и пристально посмотрела на него.

– Ну, привет, – игриво сказала она.

– Привет.

Он уронил сумку на землю и обхватил подругу за талию. Глядя ей в глаза, он видел, как в них сверкают и отражаются огни с арены, а ее улыбка впервые была без тени иронии, никаких намеков, никакой тревоги. Он спросил, как ей понравился матч.

– Просто космос! – ответила Элен с полнейшей искренностью.

В полумраке она казалась ему потрясающе красивой. Она снова поцеловала его. От нее пахло алкоголем, но что это меняло?

– Я хочу поехать к тебе.

– А твоя машина?

– Подвезешь меня сюда завтра.

– Ты уверена?

За спиной Элен затарахтел двигатель, а темноту ночи вдруг безжалостно прорезал свет фар. Они оторвались друг от друга, а Джен, поддразнивая, дала несколько гудков. Пришлось объяснять друзьям, что они едут домой, а не в ресторан, как решили раньше.

– Обломщики! – расстроился Марко.

– Пацан без сил.

– В другой раз! – пообещала Элен.

Остальные немного поуламывали их для вида, потом сдались, но на прощанье устроили овацию, снова погудев от души. Кристоф взял сына на руки, и сонное детское тельце пробудило в нем ощущение великой радости происходящего.

– Какие они клевые, – сказала Элен, взваливая на плечо сумку Кристофа.

Они шли к его универсалу, и она чувствовала себя в согласии со всем миром.

* * *

Уложив Габриэля в кровать, Элен отправилась в душ, а Кристоф – на кухню, приготовить что-нибудь перекусить. Он заранее позаботился включить отопление, и дом сейчас будто бы мурлыкал, свернувшись вокруг них калачиком. Когда Элен спустилась вниз, в одних трусах, футболке и старых тапочках, то увидела накрытый стол и своего любовника в фартуке. Он сделал им омлет и тосты.

– Садись. Салат хочешь?

Нет, омлет – именно то, что надо. Они пили вино, и Элен, заново подшофе, намазывала масло на кусочки хлеба и макала их в желток. Сытно, жирно, просто объеденье.

– За тебя, – сказал Кристоф.

Они чокнулись бокалами и стали обсуждать матч, команду, текущий сезон, друзей Кристофа.

– Кажется, я более-менее пообещала им приехать на свадьбу.

– А, отлично!

– Но я не уверена…

Кристоф ел охотно, вонзая вилку в вязкую, тягучую омлетную плоть, откусывая большие куски хлеба, причем с такой жадностью, что перепачкал желтком пальцы. Быстро облизав их, он поднял глаза на Элен.

– Что-то не так?

– Да нет. Ешь. Мне нравится на тебя смотреть.

С этими словами она ободряюще вздернула подбородок, а потом налила себе еще вина, уже третий бокал. Но Кристоф отложил вилку и вытер рот салфеткой. Обоим было хорошо сейчас: они поели, расслабились. У них было много времени и покоя. А присутствие в доме ребенка лишь усиливало, как ни странно, это простое, почти повседневное удовольствие. Элен надеялась, что они не задержатся на кухне. Но именно она начала долгий разговор:

– Ты всегда здесь жил?

– Имеешь в виду в доме?

Тут явился кот, требуя ласки, и Кристоф сунул руку под стол, чтобы погладить зверя по голове.

– Нет, я имею в виду Корнекур, – сказала Элен. – Ты всегда оставался в этих местах?

– Да.

– Это не упрек, если что…

– Я знаю.

Кончиком языка он подцепил кусочек хлеба, застрявшего в зубах, и, сжав губы, пожевал его.

– А у меня никого с тех пор не осталось.

– Как так? – спросил Кристоф.

Она почувствовала его настороженность, но все-таки решила высказать то, что не давало ей покоя.

– Не знаю. Ты никогда не мечтал о чем-то другом?

– Здесь не хуже, чем в любом другом месте.

– А я так хотела свалить подальше!

– Но вернулась же.

– Не вполне.

Кот запрыгнул на колени Кристофу, и тот стал его гладить, отчего питомец громко замурлыкал.

– Значит, ты других краев не повидал?

Кристоф явно напрягся.

– А к чему? – ответил он. Лицо его словно окаменело. – Везде одно и то же.

Элен скептически приподняла бровь, а Кристоф резко встал, так что коту пришлось спрыгнуть на пол. После чего, недовольно мяукнув, он вышел из кухни, а хозяин принялся убирать со стола. Элен охватило раскаяние, но ей хотелось спросить его об этом. Он так ей нравился в этот вечер, что она не могла удержаться и не высказать ему самое сокровенное.

– Я не хотела тебя обидеть.

– Я не обиделся.

Она тоже встала и подошла вслед за ним к раковине. Ей было необходимо растопить лед. Она хотела быть счастливой прямо сейчас.

– Ладно тебе, – сказала она. – Плевать.

Она поцеловала его в губы и сразу полезла под футболку, чтобы ощутить его кожу, ладонями массируя грудь, словно пытаясь согреть его. Эти движения в один миг прогнали все мысли из головы. Кристоф крепко прижал ее к себе. Он почувствовал ее дыхание на шее, потом укус. А она вдохнула его запах, лизнула, будто пробуя на вкус, прижимаясь все плотнее к его телу, к его развитым бедрам конькобежца, из-за которых он казался не совсем человеком, почти кентавром, что отталкивало ее и неудержимо притягивало. Когда он взял ее за затылок, чтобы поцеловать взасос, она будто потекла изнутри и застонала. Потом нашла кончиками пальцев пуговицы его ширинки, расстегнула одну за одной и запустила туда руку, тут же найдя под тканью трусов его член. Под мягким хло́пком он уже был твердый, налитой, и возбуждение Элен вспыхнуло еще сильнее. Она еще раз укусила его, они прижались друг к другу лбами, и он обхватил руками ее булочки, о эта сладостная мягкость, идеальная упругость, ткань ее трусиков. Элен была выше на пару сантиметров, и казалось так чудесно находиться в этом объятье, словно завернувшись друг в друга, глаза в глаза, ее попка в его ладонях, ее рука на его члене, они вцепились