Коннемара - Николя Матье

– Я не о том. Позарез надо, чтобы ты тоже пришла.

– Я не уверена, буду ли свободна.

– Ты даже не знаешь, какой день!

Элен улыбнулась.

– Какой же?

– Шестое мая.

– Серьезно?

– Ну да, а что?

– Это же второй тур выборов.

Грег на секунду замер, пытаясь сообразить, как это связано с ее приездом.

– И что с того?

– Да ничего.

– Кому на хрен сдались эти выборы?

И он отхлебнул бальзама, Элен последовала его примеру. Этот парень и правда симпатяга.

* * *

Матч продолжался с тем же яростным накалом. К концу второго периода Эпиналь вел со счетом 9:1. Но Кристофа так и не выпустили на лед. В раздевалке тренер хвалил своих парней и убеждал их максимально беречь силы. С этого момента самое важное – избегать травм. Будут и другие матчи, сезон еще в разгаре, а что касается Кольмара, еще один или два гвоздя в крышку гроба погоды не сделают.

Игроки слушали его молча, из ноздрей шел пар, словно у лошадей после забега, и они ограничивались тем, что сопели, прочищали горло да плевали на пол. Кто-то перекусывал батончиком, кто-то жевал банан. Воду пили прямо из бутылок, и тогда адамово яблоко ходуном ходило по горлу; изнуренным парням предстояло продержаться самую малость. В помещении царила смесь усталости и эмоционального напряжение. Вратарь пожаловался на плохо закрепленную защиту и попросил помочь. К нему подошел Демаре и примотал все, что надо, тейпом.

Кристоф же наблюдал за всем этим словно издали. Он и хотел бы что-то сказать – но что?

– Давайте, парни…

Игра началась. Команда Кольмара, их противники, выглядели совершенно потерянными и не решались на атаку. Время третьего периода летело быстро, и Кристоф весь извелся. Он чувствовал себя ужасно. А на девятой минуте поднялся и направился к тренеру.

– Я должен сыграть.

Мадани продолжал наблюдать за перемещением своих игроков, держа в руках доску.

– Прошу тебя, – настаивал Кристоф.

На этот раз тренер встретился с ним взглядом и, поразмыслив пару секунд, ободряюще кивнул.

– Заменишь Кевина.

– Окей. Спасибо!

Кристоф вышел на поле в составе следующей пятерки. До конца матча оставалось восемь минут. Обычно пятерки менялись каждые сорок пять секунд. В команде их было четыре, трое то и дело выходили на лед. Так что Кристоф мог рассчитывать на две минуты игры до того, как раздастся финальный свисток. К счастью, хоккеисты противника не владели шайбой от слова совсем.

И впрямь, в первом же выходе Кристоф занял боевую позицию и дважды сделал бросок по воротам – но безуспешно. Конец матча проходил в странной, замедленной манере, игроки были почти без сил и двигались, словно во сне. Болельщики на трибунах, особенно в фан-секторе, по-прежнему бесновались, причем Марко давал всем фору – барабанил и орал так, что, казалось, его удар хватит.

Кристоф вернулся на скамью, где его ободряюще похлопал по плечу тренер, и просто рухнул. Сорок пять секунд на льду – и он был выжат как лимон, взмок с головы до пят. Пока он следил за игрой, по его лицу градом катился пот, а при резком движении с ресниц падали крупные капли. Проведя языком по губам, он почувствовал приятный солоноватый вкус собственного пота.

Вот так. Он начал заниматься этим делом тридцать лет назад, а теперь до финала остается сорок пять секунд. Легкие наполнялись и сдувались с дикой скоростью. Пытаясь успокоиться, он закрыл глаза и обеими руками ухватился за клюшку. Демаре посмотрел на него и заметил, как губы товарища шевелятся, он что-то неслышно бормочет. Он ткнул в бок соседа. Остальные игроки тоже стали свидетелями замершего мгновенья: красивое лицо, блестящее от пота, беззвучные слова, обращенные к небу, драматично сведенные вместе брови, весь облик, говорящий: «Еще разок, молю…»

Снова выйдя на лед. Кристоф почувствовал, что ноги у него ватные, силы на исходе. К счастью, «Титаны» тоже были вымотаны. И оборонялись теперь с максимальным упорством, яростно, чуть ли не с гневом. Кристоф пытался компенсировать физическую слабость, занимая выгодные позиции. Вот шайба скользнула мимо него вдоль борта, и он хотел повести ее несколько метров, чтобы отдать пас, но не хватило времени. Невесть откуда взявшийся защитник противника на полной скорости пошел с ним в лобовую, так что Кристоф влетел в стекло борта. Удар был мощный, как у носорога, и публика в едином порыве выдала возмущенное «у-у-у-у!». Кристоф какое-то время не двигался, стоя одним коленом на льду, пытаясь отдышаться. Потом, опираясь на клюшку, поднялся. До конца каких-то двадцать секунд. Он оттолкнулся коньками. Камель Крим как раз ударил по воротам. Но вратарь отразил бросок, а защитник Кольмара отбросил шайбу в другой конец. Повезло, что Демаре был начеку, он перехватил шайбу и тут же вернул ее в игру. Кристоф выехал из-за ворот. Он совершил точный рывок, и плавная траектория его скольжения пересеклась с идеальной прямой полета шайбы. Ему осталось лишь направить ее в цель одним грациозным и точным, почти незаметным движением. Гол!

Трибуны взорвались ревом с вкраплениями гудящих вувузел, а диктор в последний раз объявил имя Кристофа Маршаля и его номер – двадцатый. Форвард совершил круговой объезд, приветствуя болельщиков, держа клюшку над головой. Подкатившись к части, где сидел его сын, он увидел, что у мальчика какое-то странное выражение лица. Выяснилось, Грег только что разбудил его, чтобы тот увидел триумф отца. Казалось, малыш сейчас разрыдается.

* * *

Когда Кристоф с тяжелой сумкой на плече появился на парковке, там было почти пусто. «Титаны» давно свалили. Осталось только несколько ребят из команды да кучка фанатов, которые надеялись получить автограф и перекинуться парой слов с кумиром. Элен вместе с остальными ждала в машине Джен, «Рено Дастере». Чтобы не разбудить Габриэля, спавшего без задних ног, притулившись к Элен, все говорили полушепотом, что само по себе вызывало шуточки и взрывы смеха – тем более все были навеселе. Элен здорово рассмешила всю компанию, когда стала восхищаться запахом маракуйи от елочки-ароматизатора на лобовом стекле. Под воздействием победы и «Пикона» с пивом она по-детски искренне выдала:

– Хочу такую, пахнет обалденно!

В какой-то момент ей стало невмоготу, она вышла из машины и присела пописать между двумя машинами, что вызвало бурное одобрение окружающих. Оказалось, что эта фифа не так уж чванилась, кто бы мог подумать, даже Марко пришлось с этим согласиться. Натянув джинсы, она еще пару минут постояла снаружи с сигаретой, и все они