Коннемара - Николя Матье

барыша, после смерти которого останутся фотографии усатых предков в позолоченных рамках, солидный куш в народном банке, да старомодная мебель, от которой наследники избавятся, сдав на благотворительность.

Марко сгорал от нетерпения увидеть «этого кадра», а Кристоф потешался. У Элен же, если честно, этот старик вызывал тревогу. Но вот стрелка на церковных часах встала вертикально, и тут же на крыльцо мэрии вышел Мюллер. Следуя его указаниям, гости выстроились колонной и начали организованно подниматься по лестнице в зал бракосочетания на втором этаже. По дороге мэр и Жерар Маршаль обменялись парой слов. В обращении градоначальника чувствовалась осторожность, словно он пытался увидеть на столь знакомом лице приятеля иные признаки недуга. Прощаясь, он сказал Жерару, мол, выглядишь неплохо.

– Неплохо для чего? – спросил старик, с невинным взглядом из-под сдвинутых бровей.

Папаша Мюллер вежливо улыбнулся, и Жерара унесло общим потоком приглашенных, шагающих по широким ступеням лестницы.

В зале бракосочетания гости довольно быстро расселись по местам. А дед Грега оказался не таким уж экзотическим персонажем, во всяком случае, на первый взгляд. Это был старик с извечно красным лицом, крепкого сложения и совсем не похожий на портрет, нарисованный ранее его внуком. Однако Элен бросились в глаза его руки – она даже обратила внимание Кристофа. Этакие здоровенные «лопаты», заскорузлые от работы, с толстенными, всегда чуть расставленными пальцами – как у фигурок плеймобил. Казалось, ими можно колоть орехи, крушить хребты, в общем, воздействовать на материальные объекты – но уж точно не барабанить по клавишам макбука. То были руки древних людей из времен сермяжной работы на земле, неуместные в нынешней цивилизации экранов и сенсорного управления. А еще они контрастировали с застенчивой повадкой своего владельца – занимали слишком много пространства.

Папаша Мюллер со значением прокашлялся, и гул в зале затих. Были зачитаны сведения о женихе и невесте, потом о свидетелях, потом произнесены клятвы о взаимном уважении и верности, «в печали и в радости». Молодожены также обязались вести совместный быт. Элен, уже фактически не замужем, нашла все это до абсурда старомодным и почти нелепым. Какое право имеет мэр Корнекура или даже государство предписывать людям верность? Со своего второго ряда она обернулась назад, чтобы посмотреть, как реагируют на эти речи другие гости – и не нашла среди них поддержки. Эти люди составляли некое общество, целостность, обладающую безликим спокойствием и тяжеловесным согласием. Она всматривалась в лица, столь схожие и бесконечно разные, и в ней поднималось легкое отвращение. Снаружи гигантский каштан, растущий во дворе соседней школы, шелестел листвой на ветру. Элен почувствовала, как ей на ногу положил руку Кристоф. Наконец все закончилось, и отныне было навсегда.

* * *

До Мудонвилля, деревушки в тридцати кэмэ от Корнекура, где был снят зал для торжества, путь предстоял неблизкий. Грег занялся поиском слишком поздно, а, поскольку как раз был пик сезона, когда влюбленные жаждут пожениться, ничего поближе он не нашел. Добраться туда было можно по единственной узкой и петляющей дороге, ведущей через лесок, потом через деревни, нанизанные, словно четки, и огромные мягко-холмистые лоскуты сельских угодий. Гости ехали друг за другом вереницей в украшенных лентами машинах и сигналили в каждом, самом мелком населенном пункте. Все это до смешного напоминало команду поддержки Тур-де-Франс.

– На обратном пути быть беде, – заметил отец Кристофа, сидящий на месте смертника, на пассажирском.

– Ваша правда, – отозвался Марко. – Куда ни глянь – сплошная пьянь.

– А кто ведет на обратном пути? – спросила Элен.

Трое мужчин переглянулись.

– Предупреждаю, я твердо намерена выпить, – добавила она.

– Я могу, – вызвался Жерар.

– Расслабьтесь, я не буду напиваться, – решил Кристоф.

После чего Марко достал свою флягу и протянул Элен. Та ради прикола согласилась и отпила глоток виски. И сразу почувствовала, как зарумянилось лицо и волосы будто закудрявились от жара. Но, главное, она подняла свой рейтинг в глазах Марко, который тоже глотнул и подмигнул ей.

* * *

Зал для торжеств Марселин-Лансон оказался уродливым кубическим строением на вершине холма с панорамными окнами на долину. Вела туда одна-единственная дорога. Вокруг – запустение. Вот загадка, кому вообще пришло в голову возвести эту махину. На ближайшем поле виднелись палатки, которые заранее установили самые предусмотрительные из гостей. Когда они приехали на место, Жерар Маршаль заметил, что у входа перемещается маленькая белая точка.

– Это что еще такое?

Марко расхохотался.

– Это же коза! – воскликнул он.

– Зачем?

– Для старшего брата Грега. Он единственный из семьи не женат, так что получает в невесты козочку.

Элен не сразу сообразила, в чем соль.

– Вы это серьезно?

– Ну да, подходящая подружка для солдата.

Кристоф быстро взглянул в зеркало дальнего вида, чтобы уловить реакцию Элен. Сам он был не в духе. Мало того, что ему придется следить за поведением отца, так еще и считать свои выпитые рюмки… Но что особенно выбивало из колеи, так это ощущение, что Элен будто держит дистанцию, машинально. Он не знал, что ему сделать, чтобы она почувствовала себя в своей тарелке. С самого утра он успел раз десять спросить ее, все хорошо. Пока она не отрезала: «Не дави на меня». И, вишенка на торте, – она настаивала, чтобы они вернулись той же ночью, чтобы успеть проголосовать назавтра в Нанси. Час от часу не легче.

Гости тем временем сгрудились вокруг козочки, и бедное животное, привязанное за веревку к колышку, в тревоге позвякивало своим колокольчиком, время от времени тоненько блея. Дети особенно рьяно старались погладить ее и накормить травкой – налетели, как мухи на падаль, – а их родители лишь стремились запечатлеть этот невольный харассмент на свои телефоны. Кульминацией изысканного развлечения стала готовность Дидье, того самого брата-холостяка, сфотографироваться, прижав козу к груди, словно невесту.

– Ну это уже полный кринж, – заметила Элен.

– Ну да. А что ты хочешь от меня услышать?

Они наблюдали это дикое развлечение со стороны, стоя с бокалами шампанского. Для обслуживания праздника наняли студентов местного техникума ресторанного бизнеса, которые непрерывно сновали туда-сюда между гостями праздника, может, не с безупречной ловкостью, но не забывая подобострастно говорить «прошу вас», разнося подносы с напитками и канапе, торопливо шурша по гравию. Было самое чудесное время на закате дня. Приглашенные разбились на небольшие группки, с удовольствием попивая шампанское, которое развязывало языки и разглаживало лица. Куда ни посмотри, простирались геометрически нарезанные поля и луга со слегка волнистым рельефом. Ниже, в долине, взгляд притягивали несколько цветущих вишен, а ближе к горизонту угадывались силуэты жующих пятнистых коров, медлительность которых словно передавалась окружающему пейзажу. Лишь узкая, еле