Пейзаж с отчим домом - Михаил Константинович Попов

Но опять отворяют ворота

В мир минувший, что будет опять.

Паровозный гудок завоет,

И появится в лузе тьмы

Грязный поезд-сперматозоид —

Это значит, вернулись мы.

Тот, у кого интеллигент отобрал гитару, потянул её к себе. То ли досада, что не дали настроиться и отобрали инструмент, то ли скабрёзная выходка интеллигента, но чернявый запел явно не то, на что настраивался вначале:

Пришёл сон от пяти жён.

Первая жена – сама сатана.

Вторая жена желчью-ядом полна.

А третья жена – рваная струна.

На четвёртой жене испытал обман.

А от пятой жены – ай да – вусмерть пьян.

Смажу желчью-ядом рваную струну

И обманом-бантом я её стяну.

Заиграю – эх да – пусть пьяным-пьяна

Пляшет день и ночь баба-сатана.

Слушать такое было нестерпимо. Стеша тупилась, водя пальцем по мягкой пластиковой скатерти, повторяя восточный узор, напоминающий человеческий зародыш. Тост после цыгана никто не предложил. Зато в тишине, которая сгустилась над столом, вдруг раздался голос пьяноватого интеллигента:

– Ромаша, а что я не вижу твоего главного творения?

– Какого? – отозвался Роман.

– Да дочки твоей, Стаси, Анастасии. Где, в каких чертогах ты её прячешь?

– Угомонись, – тихо пробурчал Роман и повёл рукой, дескать, чего привязался.

Стеше стало совсем худо, она, пошатываясь, вышла из-за стола и потянулась наверх, в дочкину светлицу. И только там, заперев за собой дверь, дала волю слезам. Не ответил, промолчал, отмахнулся. Ведь этот небрежный жест не тому охальнику предназначен – ей, дескать, чего суёшься со своими бабьими заморочками!

Выревевшись в очередной раз, Стеша отворила потайное оконце, чтобы остудить разгорячённое лицо. Кремлёвская башня стояла на прежнем месте. Подсвеченная невидимыми прожекторами, она сверкала кирпичом и зелёной кровлей, демонстрируя свою холодную равнодушную красоту. Вот! Москва слезам не верила и не верит!

И вот тут в отчаянии, в невозможности добиться правды, утишить, успокоить своё материнское сердце Степанида и потянулась к потайному карману, в котором хранился дневник дочери. «Господи, прости меня, грешную», – твердила она, листая страницы.

Записи были непостоянные, от случая к случаю, без дат, сделаны разными карандашами. Что-то Стеша пропускала – невнятное и не очень понятное. А иное и перечитывала, стараясь понять и проникнуть вглубь.

«Говорят, математика сушит мозг. Точно. Сама чую, что тупею. Цифры, формулы, дебет-кредит… Школа высшей математики – зачем мне это? "Дура ты, – попрекает Люсьена, – папик тебя учит, причём где – в самом престижном заведении, у тебя своё жильё. Чего ещё тебе надо?! Ты не лимита подзаборная. Девочка – будьте нате. Мне б такое – на папаню молилась бы"».

«Позади третий курс. Люська таскает по злачным местам. Выпьешь – вроде весело, а утром такая маята. Нет, больше не хочу. В ушах ор, пьяный гогот, эти липкие руки, каждый охламон норовит облапать».

«Люсьен снова зовёт. Отказалась. "Замшеешь, – говорит. – Станешь как Баба-яга. Нечего и вспомнить будет». А что вспоминать-то? Вот это? Разгул-загул? Цигарки с весёлым духом? Ржёшь, как дура, только палец покажи. Не хочу. Не хо-чу!"»

«Отец всё больше занимает в своих делах. Я, говорит, хочу сделать тебя первой в своём деле. У него галерея своя, типография, своя сеть распространения. Отчётность, контракты… И всё на мою бедную голову. "А как ты думала, девушка? – наставляет Люси. – Он тебя содержит. Вон полный шкаф шмотья, что бутик домашний. У принцесски датской такого нет. Изволь соответствовать – отработать благодеяние"».

«Событие: Люсьен вышла замуж!»

«Бываю на выставках, где собираются отцовы единомышленники (он называет – парт-нёры). Народ всё деловой, в простоте слова не скажут. Сторонюсь, бывает, да отец велит расшаркиваться – нужные люди».

«Познакомилась на днях с одним "ненужным". Он случайно оказался на вернисаже. А с другой стороны, и нет, потому что учится на искусствоведа. Звать Игорем. Очень интересно говорил о Куинджи. Природа, небо, свет… И так в деревню захотелось! Маму увидеть, деда…»

«А у Игоря тоже родня из деревни. Разговариваем – столько, оказывается, похожего, точно в одном месте родились, хотя он с Оки. Как-то там мои?»

«Отец велел сделать калькуляцию его каталога. Название: "Рамон Валесов. Я нашёл глину Бога. 35 лет творческой деятельности". Во как!»

«Выставка скульптуры. Название "Солдатский подвиг". Девица с диктофоном пытает искусствоведа, седого, но не старого. Я видела его в художке – была презентация его книги. Среди прочего – вопрос об отце: "У Валесова военная тема главная…" – начала она, тот резко перебил: "Деточка, какая военная! Где вы видели сие?" Он наклонил диктофон и передразнил: "Военная…" Потом хлопнул по каталогу. "Раньше ваял солдат. Афган, потом Чечня, заказы на памятники. Родня ничего не жалеет, чтобы помянуть свою кровиночку, увековечить память. Там же целая индустрия… Правда, все на одно лицо, хоть и по фотокарточкам… Как раньше неизвестный солдат из бетона… А параллельно, – искусствовед посмотрел по сторонам, – братков лепил с их любимыми кадиллаками. Загляните на московские и ближние кладбища. Именно там у него главная выставка и статья дохода. Там галерея воров в законе и мокрушников. А вы – военная…" Тут он хмыкнул: "Кто платит, тот и лялю танцует". А закончил и вовсе мрачно: "Он – Харон. Он сплавляет людей через Стикс. А в зубах у каждого не обол оловянный – золото высшей пробы. Молодой, старый – его сердце не дрогнет, лишь бы оплачено было. Так-то, деточка!"»

«Люсьена смешная. "Как, – спрашиваю, – семейная жизнь?" – "Притираемся". Это который уже месяц они притираются!»

«Перебирала фото для каталога. Показываю на портрет деда – "Харон. Век ХХ" называется. "А его в каталоге почему нет?" Фатер поморщился: "Вчерашний день". Потом уточнил: "Позавчерашний". И ещё уточнил: "До новой эры". А мне почему-то обидно стало. Показала изображение Игорю. Он сравнил: "Обратная амплитуда. Вершина здесь" – и показал на образ деда».

«Люсьен ведёт со своим благоверным переговоры исключительно через Интернет. На своей странице "ВКОНТАКТЕ" она выставляет ОБЖ для мужчин. Когда возникают неполадки с мужем, она выкладывает очередную кричалку, как разговаривать с женщиной. Это целая сетка вариантов. В графе "опасно": "Что сегодня на ужин?" Приемлемо: "Тебе помочь с ужином?" Безопасно: "Куда ты хочешь пойти на ужин?" Идеально: "Дорогая, выпьем немного вина". Вот так и живут, порой общаясь через компьютер».

«Скоро защита. Диплом, считай, в кармане. А радости от завершения нет. И не оттого, что усталость, как бывает после сессии. Не радует то, что предстоит. "Ты будешь финансовым директором моей галереи,