Французское счастье Вероники - Марина Хольмер

подержанными торгуют… Отстой в общем. А я и пособие, и бизнес! Главное — знать, как и кем прикинуться, и, ну, разную инфу получить. Я вот тебе такое, ну, важным делюсь — помогаю за просто так! Мы ж с тобой можем и это, что-то вместе замутить! У тебя вон, французский, как этот, родной в общем!

Юлия тараторила, не делая пауз, добавляя ярких эмоций, как химический усилитель вкуса. Вероника воспринимала ее уже как неизбежную, но незлую форму жизни. Кто знает, как все сложится? Вполне вероятно, она когда-нибудь получит мало-мальские денежки за переводы или откроет какие-то возможности легального заработка.

В этот раз что-то, какой-то вспыхнувший огонек в словах новой знакомой вдруг выводит Веронику из отстраненной смиренной задумчивости. Обычно ее туда погружает поток сознания Юлии, подскакивающий на камешках нецензурности. Вероника прислушивается. Юлия-Жюли тем временем с гордостью сообщает:

«А офис я нашла знаешь как? Одна идиотка, тоже из наших, беженка, Лизой зовут, cherchait, искала в общем, место для салона то ли массажа, то ли всяких этих, знаешь, ну, сейчас это модно, косметических процедур. Напланировала, распланировала… Мне-то, блин, насрать, что она там планировала. Тут каждый за себя. Но типа вежливо. Мы в этой, нашей русской церкви встретились. Ты еще там того, не была? Я, ну, тебя обязательно возьму с собой! Тут дело не в этой, как ее, не в службе, не в религии. Хотя и это тоже, оно ведь, это, ну, объединяет. А главное — тут нехилое общество как бы собирается!

Так вот, ну мы встретились, познакомились. Я-то девочка немолчаливая, заговорила ее. Новая душа тут, ничего-то, бедолага, не знает! Думала, ей эти, переводы наши с тобой подсунуть, ну, чтобы она нам дала документы типа переводить. Этого же всем до хрена как требуется! А мы-то с тобой как бы недорого берем! Вижу, она не особо с кем говорит, так держится, одиноко, тухло в общем. Хреново, думаю, бабе! Вот и решила: ладно, помогу человеку! Мало ли что… Так оно в результате и вышло! Никогда ведь блин не знаешь, как, это, карта типа ляжет! Повела ее в кафе потом, ну она и раскисла. «Добрая вы, Юлия, — говорит, — мне так мало хороших людей здесь попадалось! Все только за себя, за свою выгоду. А вот вы…»

Тогда она мне и рассказала про идею с этим, как его, с салоном. Спрашивала, где ее, ну, юридическую консультацию подешевле получить, чтобы все, как надо, по правилам этим, честь по чести. Наивная такая! Я умирала со смеху! Ну понятное дело, про себя, в этом, ну, внутри в общем. Наобещала ей, прикинь, с три короба, велела как бы затихориться, сбледнуть с радаров и ждать от меня того, звонка, ну, сигнала. А потом, пока она от меня юристов ждала, я тот офис по ее описаниям типа локализовала и хозяину дала денег. Caution. Ну как застолбила! Задаток, вот. Побольше и сразу. И офис мой. У меня, кстати, и эти, нотариусы уже тоже свои есть, если оно надо»!

Вероника всегда теряется от такого напора. А рассказ про «беженку Лизу» — может, это та самая? — ее задевает за живое. Но она молчит, просто слушает. Юлия своей нескончаемой болтовней ей всегда открывает, сама до конца не понимая, разные ходы-выходы и — чем черт не шутит — возможности трудоустройства в Лионе. Так, например, она как-то поведала, что здесь открыт офис европейского телеканала и там есть команда русских журналистов.

— Так у меня нет журналистского образования! — Вероника исхитрилась быстро вставить пару слов, а у самой сердце уже подпрыгнуло. — Вряд ли меня туда возьмут.

— Да там его почти ни у кого нет! Они еще, это, больше любят не журналистов, а просто с хорошим, ну, образованием, чтобы грамотные были в общем, писать умели, — Юлия снова затараторила без пауз. — Я сама туда бы пошла, но диплома нет не только журналистского, у меня его на фиг никакого нет. Хотя у той знакомой его тоже нет, какие-то курсы заканчивала при универе, ну МГУ, но как она могла диплом толком получить, если уже лет в двадцать сюда перебралась? Сколько там, это, учатся? Типа пять лет, блин, как минимум? Вот-вот! Но она ушлая вся такая, как-то туда всунулась. Сначала на время, знаешь, иногда, на эти, как их, замены. Как это называется? Фрю… фрюленсер? Да, фрилансер. А потом и спрашивать позже никто не стал. Народу тут с русским языком хватает, а двух слов связать, это, литературно, мало кто может! Тут она типа и подвернулась, увидела, это, объявление в газете. Поначалу им кто угодно был нужен, дырки как бы прикрыть, нет, заткнуть, вот… Ну а потом она в гору пошла, разными путями, ну ты понимаешь… Чего у нее не отнять — это французского. Так и у тебя он типа тоже в идеале!

С местными профсоюзами можно любому бездарю, если правильно эту, как ее, стратегию разработаешь, не только, ну, контракт получить, но и места козырные занять. Тут детьми, блин, потрясешь, там разводом разжалобишь, дескать, вот ведь, тяжелое положение. Тех, кто просит, все любят… А то еще доносом типа не побрезгуешь — знающий-то человек по сторонам мало, блин, оглядывается, он-то работой увлечен… Всегда найдется, где этот, прокол допустил, что нетолерантно вякнул, не того похвалил… Тут пипец и накроет… Так что, если ты, того, захочешь, — добавила Юлия-Жюли, — я вас познакомлю. Из первых рук все сама, это, узнаешь. Только не умничай больно — люди этого не любят. А еще лучше — ты сама на них выйди, без этой шалавы, ну моей знакомой. А то она толком-то и не поможет, но лишь обосрет тебя из конкуренции.

глава 35.

Алкоголь

После долгого и полного ожиданий лета, наивного сентября и поворотного октября время в сером ноябре понеслось дождевыми струями. Дела и люди взяли Веронику в оборот, перекидывая с руки на руку или направляя ее легким и непринужденным движением. Несмотря на свое погружение в дела, которые, кажется, вдруг соскочили с привычной колеи и пошли по «проблемной» дороге, Луиза иногда вскидывается, оглядывается и будто возвращается из призрачной дальней дали. И тогда она окружает ускользающую из ее рук будущую невестку заботой и внимательным наблюдением. Жан-Пьер после частых отлучек какое-то время проводит дома. Вероника теряется, оказавшись в силках темной квартиры, откуда уже привыкла сбегать.

Ей начинает мешать запах Жан-Пьера. Он убивает еще остающиеся в ней сексуальные желания. И, чувствуя его близость, она думает о том, как