Избранные произведения. Том 1. Саит Сакманов - Талгат Набиевич Галиуллин

из них припугнул, кому-то, видимо, отстегнул. Словом, спустил дело на тормозах. Те женщины отказались даже от ранее данных показаний. Теперь убийство Ленара списывают на межбандитские разборки. Шито-крыто.

Вновь поднялась «футбольная» голова:

– Пусть Трофимов протестует, к министру идёт!

– Он же не такой дурак, как ты. У него не две головы. Тем более, что только-только получил звание майора. А Гаяров – его непосредственный начальник. Короче, ваши усы перестали чувствовать мышей. Наших косят, как дурную траву, а от вас до сих пор дельного предложения не дождёшься.

– Сакманова надо убрать! – подал кто-то деловое предложение, и осёкся, поняв, что поспешил вызвать огонь на себя. Каждый понимал, что солнце заходит лишь раз в день, что вслед за летом приходит осень, и что деревья зеленеют только раз в год.

У всех вертелись в голове вопросы: как? каким образом? когда? где?

Нелегко было не то что «убрать», а даже выследить Сакманова.

Шеф одобрил предложение:

– Согласен. Убрать! Кто возьмётся за это святое для нас дело? Есть ли ещё среди вас мужественные сердца?

Естественно, что все, в том числе тот, кто крикнул «Убрать!», тут же уткнулись в свои ботинки, не спеша подымать в знак согласия руку. Убить человека – это не премию получить. Сакманов как заговорённый: его простая пуля не берёт, нож мимо летит. А если попадёшься в его руки… Не осмеливаясь поднять голову, головорезы, словно робкая невеста перед грозной свекровью, сидели, потупив взоры. Наступила могильная тишина. Экспедитор Николай Фёдорович по прозвищу Голодные Скулы явно недопонял «святости» предстоящего дела. Он, по обыкновению, выразительно присвистнул и сказал:

– В ментовке быстро выкинут «святость» из этого дела. Да и сакмановские флибустьеры отделают так, что собственное имя забудешь.

Николай Фёдорович был самым старшим из них. Он пришёл в «Эдельвейс» из государственной торговой организации, был опытным специалистом, имел много друзей, знакомых. Вильсур хоть и рассердился на Голодные Скулы за его излишнюю в присутствии молодёжи прямоту, всё же промолчал. «Рано ещё его трогать».

– Николай Фёдорович, вы узко смотрите на поставленный вопрос. При чём здесь убийство, расстрел… У мести есть и другие способы выражения. Месть, как и жизнь, многогранна и многолика. Мы, коммунисты, идём по пути Ленина – Сталина, и продолжим то, что они не успели завершить, – завёлся Вильсур. Его уже понесло, как в прежние секретарские годы.

Кто-то тихо присвистнул:

– Что, и строительство коммунизма на нас навесят?

– Вспомните ещё меня, когда коммунисты придут к власти, а они обязательно придут. Обратите внимание хотя бы на моё имя – Вильсур. Виль – эта аббревиатура означает Владимир Ильич Ленин.

– А «сур»? – поинтересовался какой-то «филолог».

К этому вопросу глава «Эдельвейса» не был готов. Но, чтобы не падать лицом в грязь, быстро выкрутился:

– Это иностранное слово. Означает «ласкать», «любить». Его к моему имени мать прибавила. Однако мы отвлеклись. Коммунисты, открыв непримиримую борьбу против частной собственности, пали жертвами в этой борьбе. Мы должны, взяв на вооружение прежнюю идеологию, прибегнуть к новым, только нам известным методам борьбы…

Не поймёшь этого Садыкова, то призывает «убрать» Сакманова, то зовёт строить коммунизм по-новому. Эка, понесло его…

– Поясню свою мысль. Речь идёт о том, чтобы поджечь базу Сакманова в посёлке Северном или бросить туда гранату.

Лоботрясы, охочие главным образом до денег и баб, снова стали упорно рассматривать паркет.

– Кто хорошо знает те места?

Хоть бы муха нарушила тишину.

Опять вмешался Голодные Скулы:

– Ренат говорил, что хорошо знает эту базу. Может, он возьмётся, тем более, что у него есть свои счёты с Сакмановым.

– Чего это? Как что – сразу Ренат да Ренат! – возмущённо поднялся долговязый чернявый парень. Этот вообще по природе обидчивый джигит действительно имел большой зуб на Сакманова, но страх был сильнее чувства мести. У него в ушах, кажется, до сих пор скрипят тюремные двери, громыхают огромные замки, лают свирепые собаки.

– В меня, что ли, весь белый свет упёрся? Я дорогу покажу, расскажу… Самое главное – отравить его пса Тумана. Это зверь, на куски разорвёт. А на втором этаже у них, говорят, ручной пулемёт стоит.

Кровь прилила к голове Вильсура. Он ударил кулаком по столу и встал, разъярённый.

– Вы, жалкие трусы! Ступайте, прячьтесь под юбки своих жён и любовниц! Чтоб вам всем Сакманов женилки поотрывал да шашлык из них наделал! Вот будет на диво шашлык, мать твою! Разленились, разжирели от безделья!

Выпустив пар, он немного успокоился и спросил уже почти милостиво:

– Роман, может, ты возьмёшься? Всё же ты когда-то охранял эту банду. Попробуй включиться в борьбу против капитала!

– Нет, не выйдет. Мой дед был богатым человеком, имел два каменных дома, пока его не раскулачили. Не хочу осквернять память о деде. И потом: у меня есть своё предложение, о котором скажу позже, – солидно произнёс Гриб-Роман.

– Хорошо, оставим пока этот вопрос. Нужно будет его доработать… Дело в том, что сакмановцы зарятся на деньги фирмы, – намекнул Вильсур. – Кто ещё хочет сказать? Какие будут предложения?

Приподнялся со своего места Васёк, а по-другому Василий Яковлевич, многоопытный бывший зэк – мужик в сером костюме, с острым подбородком и непонятного цвета глазами. Васёк был правой рукой Вильсура в «тёмных» делах. Садыков ждал от него умного слова, но разочаровался, едва начав слушать его. Васёк грыз всё ту же селёдку:

– Надо бы сыскать тех, кто устроил поджог в доме Андрея Северцева. И от пожара остаются следы.

– Так иди, разнюхай, – посоветовал ему Вильсур. – Как ты это себе представляешь?

– Отчего произошёл пожар? Поджёг ли кто-нибудь из чувства мести, или это произошло в результате драки, неосторожности, курения? Надо бы выяснить всё обстоятельно.

– Ну так выясняй, валяй, дружище! Вряд ли ты найдёшь здесь не согласного с тобой. Никого против нет? – привычным комсомольским голосом спросил Вильсур.

Васёк растерялся. Лицо его скривилось, будто он попался под руку какому-нибудь сержанту. По спине прошла горячая волна. Василий, когда волновался, всё время потел. Но он продолжал настаивать:

– Пусть прокуратура выяснит обстоятельства дела. Надо отправить письмо от имени фирмы!

– Что ж, предлагаю уважаемому Василию Яковлевичу подготовить соответствующее письмо, отправить его по назначению и следить за ходом дела. – Против нет? Нет. Воздержавшихся среди нас быть не может. Значит, единогласно.

Вильсур внимательно, словно впервые, посмотрел на Васька.

– На основании решения заседания АО, ты, Василий Яковлевич, завтра же с утра займёшься этим делом. Иди в милицию, подыми шум, обвиняй, требуй справедливости, подкупи, подмажь, словом, действуй! Не мне тебя учить, как с фараонами обращаться, ты целую тюрёмную академию прошёл.

Васёк затравленно огляделся,