Час тьмы - Барбара Эрскин

– Тони Андерсон, по всей видимости, умер. Так грустно – он погиб в Шотландии. Эви сразу же после этого вышла замуж. Картина свидетельствует о том, что они с Тони были счастливы, и кое-кто, возможно, постарался стереть эти воспоминания.

– Эдди?

Она задумчиво кивнула.

– Я начинаю склоняться к тому, что так и было.

– Когда он умер?

– Это известно точно: в восемьдесят девятом.

– Относительно недавно.

Люси покачала головой.

– Может Эдди быть нашим злобным привидением? Судя по тому, что мне удалось узнать, тип он был агрессивный, довольно неприятный. Думаю, он родился примерно в тысяча девятьсот двенадцатом году, значит, умер в семьдесят семь лет. А призрак ведь может быть любого возраста, правда? – Она нахмурилась. – Очень странно, что у нас их двое: Ральф, которому был всего двадцать один год, и, предположительно, Эдди, старик под восемьдесят.

– Какое же незаконченное дело осталось у Эдди? Вроде твои друзья, охотники за привидениями, называли это причиной появления призраков. Он явно из-за чего-то злится. Очень. Настолько, что способен проявлять ярость, даже будучи мертвым.

– Его бесит Тони. Наверняка. Он катализатор. Тогда все сходится. Мы нашли портрет Андерсона, и я начала копаться в прошлом. Либо Эдди так ненавидел Тони, что пытается стереть всю память о нем, или стремится скрыть что-то еще.

При свете дня Люси отбросила предположение о сходстве Тони и Майка. Она внимательно рассмотрела фотографию картины при естественном освещении, и оказалось, что мимолетное подобие, которое она увидела ночью, ускользнуло.

– А Ральф?

– А Ральф, думаю, как раз хочет, чтобы мы всё узнали.

– Эпическая битва. – Робин с сомнением покачал головой. – Версия несколько надуманная.

– Да и само появление призраков кажется надуманным, – недовольно буркнула Люси. – Но послушай, они показывались не только нам. Ральф преследовал Джонни Марстона, в буквальном смысле: и во сне, и наяву. Мне рассказала об этом Джульетт, его вдова.

– Так почему бы твоим друзьям Мэгги и Хью не взять интервью у этих пришельцев и не спросить у них о причине появления, а потом посоветовать им пожать друг другу руки? Все ссоры остались в прошлом.

Люси угрюмо кивнула.

– Может, и в прошлом. А если нет? – Ей внезапно стало холодно. – Они вернулись из-за моего вмешательства: я их заново потревожила.

В тот вечер Люси опять взяла кожаную папку и среди прочего обнаружила в ней много раз сложенное письмо, засунутое в задний клапан. Оно датировалось 1941 годом – время вскоре после рождения Джонни.

Амблсайд, июнь 1941 года

Дорогая Эви!

Я очень обрадовалась, когда узнала, что ты родила первенца. Какая чудесная новость. Вы с Эдди, наверно, на седьмом небе от счастья. Спасибо за фотографии. Какой милашка! Вероятно, у всех младенцев светлые волосики? Какая, должно быть, это радость для тебя и твоих родителей. Я очень довольна, что ты назвала его в честь Ральфа. Твой брат гордился бы племянником. И я очень польщена твоей просьбой стать крестной матерью. Спасибо. Сообщи мне как можно скорее дату крещения, и я приеду, чтобы поднести Джона Ральфа к купели. Не забудь сделать много его портретов и один отложи для меня. Ты теперь такая знаменитость, что будет почетно повесить подлинник Эвелин Лукас на стену! (Я не завидую, честное слово!)

Сообщи число заранее, чтобы я успела приехать в Суссекс.

Путь ужасно долгий, поскольку нужно будет найти способ обогнуть старый добрый Лондон. Жду не дождусь, когда увижу тебя и своего крестника.

С любовью,

Сара

Люси с восторгом первооткрывателя прочитала письмо и открыла список действующих лиц. Сара Безант была одной из подруг Эви по Королевскому колледжу искусств, который эвакуировали из Южного Кенсингтона в Камбрию в декабре 1940 года, когда Лондон подвергался немецким бомбардировкам. И в начале письма стояла дата. Люси посмотрела в перечень персонажей, потом на вычерченную временну́ю шкалу, затем на снимок двойного портрета. Значит, Эви родила восьмимесячного ребенка. Люси задумчиво пожевала губу. Почему Сара Безант упомянула о светлых волосах младенца? Было ли это случайное замечание художницы с вниманием к деталям или намек на то, что ей известно, кто отец Джонни? Бедный Тони Андерсон, который, по всей видимости, погиб вскоре после перевода его эскадрильи в декабре 1940 года в Шотландию.

Это может многое объяснить.

Следующая запись, с которой ознакомилась Люси, перебросила историю на три года вперед.

10 октября 1944 года

– Где ты был? – Эви встретила Эдди у дверей кухни вопросом. Ее тошнило, она была выжата как лимон, к тому же Джонни целый день без устали носился вокруг. Родители уехали в Чичестер, и она прекрасно отдавала себе отчет, что на несколько недель задерживает сдачу последней работы для выставки, которая планировалась на осень. – У той женщины?

Эдди непонимающе вытаращил глаза.

– У какой женщины? – Он обогнул Джонни, который играл с деревянной лошадкой, и, сняв пальто, повесил на крючок на обратной стороне двери. – Не будь курицей, Эви. Откуда у меня время бегать по бабам?

Неужели он не знал, что еще до рождения Джонни она ездила к Лавинии Грэшем? Эви была уверена, что любовница расскажет Эдди о ее визите, но ожидаемой вспышки гнева так и не случилось. Была масса других поводов, из-за которых муж мог взорваться, и в первую очередь – ее трепетное обожание сына, но в основном Эдди держался подальше от фермы. Зачатие второго ребенка стало результатом одного вечера, когда вся семья на танцах в деревне пробовала эль домашнего изготовления. Эви развеселилась и стала заигрывать – не с мужем, надо сказать, а с молодым солдатом-отпускником, который приехал к родителям в соседнюю деревню, – и ярость Эдди прорвалась по возвращении домой интимностью в спальне. Произошедшее было бесспорным изнасилованием, и на следующий день Эви заявила мужу, что больше не желает делить с ним постель. Он пропустил мимо ушей ее надрывный крик души, но с тех пор решительно спал спиной к Эви.

– У Лавинии! – Она сердито взирала на мужа. – Неужели ты думал, что я о ней не знаю? Знаю, причем уже много лет!

Эдди посмотрел на нее с изумлением, потом лицо у него потемнело.

– То есть ты суешь нос в мои дела?

– Сую нос? – гневно воскликнула Эвелин. – Ты повсюду носишь с собой ее снимок. Это неприлично!

Эдди рассмеялся.

– Ну, семейная жизнь не приносит мне удовлетворения, дорогая Эви, – процедил он. – Конечно, я ищу его на стороне. Я знаю Лавинию с подросткового возраста. Она добрая,