Дневной поезд, или Все ангелы были людьми - Леонид Евгеньевич Бежин

– Пробовал. Но как-то совестно стало: что ж я – больше ни на что не способен?

– Ну, тогда делай что-нибудь руками. – Тут мне вспомнился пример из брошюрки, которую я вместе со свечкой купил в церковной лавке, у Матрены Филипповны, соседки по даче: – Вон у святых при молитве и то было рукоделие. Они корзины плели, сапоги тачали. А ты, коли приспичило, хотя бы размешивай ложечкой чай, мажь на хлеб масло… Если роль позволяет, чай лучше пить вприкуску. Так ближе к жизни, выразительнее…

– Вприкуску только в деревне пьют. Да и не в этом дело. Я хочу, чтобы руки работали на образ. На образ, Иван Семенович! Как у вас когда-то на сцене… И партер, и галерка замирали, когда вы без единого слова руками высказывали все.

Боренька привел в пример меня как святого (в театральном деле) – во всяком случае, по его меркам.

– Галерка… – Я усмехнулся. – Не галерка, а галеры, мой милый… тяжкий труд, как у прикованного к веслам.

– Научите, Иван Семенович! А то целыми днями в кадре! Аж кровь из носу, в глазах мутит, сукровицей отплевываюсь! Научите!

Этот возглас заставил меня погрустнеть и с жалостью взглянуть на того, кто не осознавал всей невыполнимости своей просьбы.

– Этому, брат, не научишь. Для этого нужен талант. Или даже гений, как у Солженицына…

– У кого, у кого? – Боренька посмотрел на меня с подозрением.

– Ах, боже мой! Снова я оговорился! У Смоктуновского, конечно! У Смоктуновского!

– Где ж его теперь взять, вашего Смоктуновского. Время гениальных и талантливых прошло. Сейчас время бесталанных. О таланте все забыли.

– Тогда забудь и об образе, – сказал я как отрезал.

Боренька по-своему истолковал сказанное:

– Ага! Не суйся, иными словами. Ладно, будем чай вприкуску пить. А вы хотя бы дайте совет, что с лицом при этом делать.

– С лицом? Хм… есть один выход. Пусть оператор одни руки снимает. Или одни ноги – снимает ближним планом, чтобы бантики на шнурках были видны. Лица же в сериалах вообще не нужны. С ними одна морока.

– Издеваетесь…

Я поймал его на этом слове. Поймал, как меня в детстве ловили, когда я вместе с Ленькой Пушкиным, жившим по соседству, воровал у старушек петушки на палочке, набитые опилками мячики и пищалки «уйди-уйди».

– А вы думали, только вам позволено над зрителем издеваться? Россия – страна театра, страна великого кино. А вы ее во что превратили? Сами ничего придумать не можете – за Европой зады повторяете. Там английская королева по ходу спектакля дает аудиенцию премьер-министру, а вы Горбачева на сцену вытащили. Жалкие подражатели!

– Упрек не по адресу, – сказал Боренька без всякого интереса к тому, по каким адресам следует рассылать упреки. – Я Горбачева не вытаскивал. У меня мечта – об одном мореплавателе фильм поставить.

– О каком же?

– А вы догадайтесь с третьего раза.

– Могу и с первого раза догадаться. О Крузенштерне? Так когда это было… Сейчас никто смотреть не станет.

– А надо такой фильм снять, чтобы смотрели.

– И в главной роли, конечно же, ты.

– Не обязательно. Есть и другие актеры. Я лишь их субсидирую.

– Накладно тебе, однако, выйдет…

Он не возразил, а лишь тихо заметил, чтобы мне было понятно:

– Для этого, Иван Семенович, дом вам и продаю.

Глядя на Бореньку, я не мог не удивиться, как у него все быстро – в единый миг – поменялось.

– Ты же сказал, что даришь. Вот и бумаги с печатями…

Я сгреб бумаги, словно собираясь пустить их по ветру. Боренька даже отвернулся, чтобы на это не смотреть и мне не мешать. Он лишь произнес:

– Где вы видели, чтобы печати были с якорями? Нет, я – за плату, но плата с вас – сыграть в моем сериале Ивана Федоровича Крузенштерна, знаменитого флотоводца, автора трехтомного труда о первом в России кругосветном путешествии. – Он извлек из портфельчика увесистый трехтомник, чтобы показать мне. – Согласны?

– Хм. – Я не знал, что ответить, и вместо этого сам спросил о трехтомнике: – Откуда такая редкость?

– Из библиотеки Географического общества… позаимствовал. Ну так что же – согласны? В третий раз предлагать не стану. Другого найду.

Я по-актерски взревновал:

– Кого это еще – другого?

– На такую роль желваки сразу найдутся.

– Какие желваки?

– Ну, желающие.

– Нет уж! Считай, что я единственный желвак. Но для такого фильма парусник нужен. Пушки на лафетах по тому образцу, фитили, пыжи…

– Парусник в доке заложен. Скоро со стапелей сойдет. И название – «Надежда», как у шлюпа самого Крузенштерна. Пушки по моим чертежам отливают. Ну и всякую мелочь готовят: фитили, пыжи, бутафорские ядра. И поплывем мы с вами по тем же морям и океанам, что и Иван Федорович. Пересечем экватор, как и он. По этому случаю устроим пышное празднество, вы обрядитесь в Нептуна с трезубцем, а я буду бороду вам русалочьим гребнем расчесывать. Ведь мы с вами два актера, хоть вы меня за актера и не признаете. Ведь не признаете? – Боренька испытующе на меня глянул (зыркнул).

– Ну не признаю. – Я не мог соврать даже ради собственной выгоды.

– И не надо, не признавайте, – легко согласился он. – Я и доказывать не буду, что я актер. Или докажу, но как-нибудь между делом. Не в этом соль, как любите говорить. Вы только соглашайтесь. – Боренька лишь настаивал на согласии и уже не уточнял, с чем именно я должен согласиться.

– Да я уже согласился…

– Значит, по рукам. Вот и славненько… А то вы такой несговорчивый – прогнивший забор мне никак не уступите. Извините, я вас на минуту покину. – Боренька крадучись, на цыпочках вышел на крыльцо, словно опасаясь разбудить меня спящего, и крикнул кому-то:

– Все в порядке. Хозяин согласен.

Когда он вернулся, я спросил:

– С кем это ты там?

– Со съемочной группой. Они ведь тоже… переживают.

– Ты же сказал, что один кукуешь.

– Один, но во многих лицах, – загадочно уточнил он.

7

Мы стали обговаривать детали, но это не очень у нас получалось, поскольку нас влекло в совсем иную сторону. Боренька листал свой трехтомник, взятый из библиотеки Географического общества (наверное, он там плохо лежал), упоенно зачитывал мне отчеркнутые ногтем отрывки, вдохновенно перечислял названия экзотических мест, где нам надлежит побывать: Кронштадт – Копенгаген – Санта-Крус-де-Тенерифе (Канарские острова) – остров Пасхи – Нукухива (Маркизские острова) – Гонолулу (Гавайские острова) – Петропавловск-Камчатский – Нагасаки – остров Хоккайдо (Япония) – Южно-Сахалинск – Ситка – Кадьяк (Аляска) – Гуанчжоу (Китай) –