Избранные произведения. Том 1 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

устроилась в больницу, где работаю и поныне. Если б не Абузар Гиреевич, может, и не смогла бы устроиться, – он куда-то сходил, перед кем-то поручился за меня. Вовек не забуду этого!.. И всё же не обошлось гладко. Старшего сына вскоре отчислили из суворовского училища. Он не слишком тяжело пережил этот удар – то ли его не тянуло к военной профессии, то ли хватило выдержки смолчать. Но средний слезами обливался – не хотел уходить…

Магира-ханум помолчала минуту, тяжело вздохнула.

– Нет, не уговорам Тютеева я поддалась, а ради моего ребёнка уступила… пожертвовала своим счастьем!..

Магира Хабировна закрыла лицо ладонями, опустила голову на стол.

– Я разошлась с мужем… Поймёт ли кто-нибудь до конца эту трагедию? Сколько слёз я пролила тайком от детей. Пожелтела вся, высохла…

Сейчас все её сыновья уже самостоятельные люди. Старший и младший – инженеры, средний – кадровый офицер.

– Сыновей вывела на дорогу, но личную свою жизнь перечеркнула. Ведь когда разошлась с мужем, мне было едва за тридцать. И осталась я вдовой при живом муже, – закончила свою горькую повесть Магира Хабировна. – Очень тяжело было! Никому не пожелаю испытать такое.

– Где он теперь? – всё же спросила Гульшагида.

– В Средней Азии. Семьёй обзавелся. Я не виню его. Ему тоже нелегко пришлось…

Слушая эту исповедь, Гульшагида думала: «Вот у кого надо учиться терпению и стойкости. Ведь Магира-ханум так самоотверженно работает в больнице. Никому и в голову не придёт, сколько довелось пережить этой деликатной скромной женщине».

* * *

Через несколько дней Абузар Гиреевич передал Гульшагиде, что Фатихаттай просит её зайти. «Неужели подыскала комнату?!» – обрадовалась Гульшагида и после работы сразу побежала к Тагировым.

– Полсвета обошла, а всё же нашла! – такими радостными словами встретила её Фатихаттай. – И хозяева очень хорошие. Живут только вдвоём – старушка да дочь-студентка. Квартирка тёплая, сухая, на солнечную сторону окнами смотрит. И трамвай тебе, и троллейбус рядом. Один изъян – печка дровами топится. Ну, с этим уж примирись. Денег, сказали, не много возьмут. «Пусть, говорят, дров привезёт – и ладно».

Не теряя времени, Гульшагида вместе с Фатихаттай отправилась смотреть квартиру.

По узенькой лестнице поднялись на второй этаж деревянного дома, стоящего в глубине двора. Перильца лестницы когда-то были любовно украшены резьбой, теперь резьба наполовину отвалилась, да и ступеньки скрипят под ногами.

– Открой, Хатира, это мы! – говорила Фатихаттай, стуча в обитую рогожей дверь.

В квартире стоял по-деревенски тёплый воздух, пахло блинами.

– Гостью привела! – бойко заговорила Фатихаттай, едва они вошли в узкий коридорчик.

Гульшагида мельком огляделась. С правой стороны – дверь на кухню, у левой стенки стоит большой сундук, на нём гора подушек. Прямо, в конце коридорчика, дверь, – должно быть, ведёт на «чистую половину». Полы тщательно вымыты, под ногами дерюжные дорожки.

– Проходите, проходите! – приветливо говорила пожилая женщина с веснушчатым лицом, в пёстром ситцевом платье; голова у неё повязана белым платком по-татарски. – Как живы-здоровы, дочка? Всё ли у вас благополучно? – Хозяйка протянула обе руки будущей квартирантке, словно давнишней знакомой.

– Её Гульшагидой зовут, – объяснила Фатихаттай. И обратилась к хозяйке: – А где же твоя Асия, дома, что ли, нет?.. Ух, как жарко ты натопила, Хатира!

– Это только с мороза так кажется.

Из соседней комнаты донеслись звуки гармошки.

– Асия, перестань играть, гости пришли! – позвала Хатира, приоткрыв дверь. – Раздевайтесь, дочка, раздевайтесь, – говорила она Гульшагиде. – Чужих в доме нет.

В прихожей показалась худенькая, с тонкой шеей девушка лет двадцати. Волосы у неё распущены по плечам. Одета в розовую, с короткими рукавами блузку, в синие брючки. При виде Гульшагиды она с радостным криком бросилась ей на шею. Потом укоризненно сказала Фатихаттай:

– Почему же сразу не сказали, что это Гульшагида-апа ищет комнату.

Гульшагида и сама очень обрадовалась, что попала к бывшей своей пациентке, с которой так дружна была в больнице. Мать Асии чем-то напоминала акъярскую Сахипджамал, только старше была и полнее.

– Вот счастье! Вот счастье! – повторяла Асия и, взяв Гульшагиду за руку, повела на «чистую половину».

В большой комнате подоконники уставлены цветами в горшках. Некоторые уже расцвели. В правом углу – посудный шкаф, окрашенный в чёрный цвет, – такие теперь можно видеть только в старинных татарских домах. Посуда в шкафу самая разнокалиберная, но весёленькая, цветастая. В простенке между окнами комод, покрытый тюлем. На комоде – всякая утварь и безделушки. Гульшагиде запомнились овальное зеркало да самовар «рюмочкой» со всякими завитушками. На противоположной стене – дешёвый коврик и шамаиль[39]. У печки, на полу, – туго набитый спортивный рюкзак и палка.

– Сейчас самовар поставлю! – заторопилась Хатира-апа и скрылась на кухне.

Асия, глядя в окно, грозила кому-то кулаком. Невольно посмотрела в окно и Гульшагида. Во дворе на брёвнах сидели стайкой пять-шесть подростков. Шапки набекрень, воротники рубашек расстёгнуты, в руках – изогнутые клюшки. Видно, разгорячились после игры в хоккей…

– Ждут Асию – мяч по льду гонять, – добродушно объяснила Хатира-апа, вернувшись с кухни. – У неё все мальчишки во дворе друзья. Посмотрите свою комнату, Гульшагида…

Маленькая, словно скворечник, комнатушка с одним окошком, совершенно пустая, даже кровати нет. Только письменный столик в углу. Старые, потемневшие обои кое-где порвались, висят клочьями.

– Тут две студентки жили, – объяснила Хатира-апа. – Сделать ремонт – у самой сил не хватает. А у Асии – в руках гармонь, на губах песня…

– Мама, ты не очень-то расписывай меня! – нахмурилась Асия. – Гульшагида-апа знает меня лучше, чем ты думаешь.

– Хатира, надеюсь, клопов нет? – осведомилась Фатихаттай; ей показалось, что Гульшагиде не очень-то понравилась комната.

– Что ты, что ты, разве мы потерпим такую нечисть в доме! – обиженно ответила хозяйка.

– Когда можно переехать? – без дальних слов спросила Гульшагида.

– По мне – хоть сегодня, доченька. Асия завтра отправляется в какой-то там поход. Поскорее переедешь – и мне веселее будет.

– Куда вы собираетесь, Асия? – полюбопытствовала Гульшагида.

– В марийские леса, – ответила девушка, заплетая косу. – Небольшой туристический поход.

– А сердце?.. Советовались с врачами?

Асия слегка покраснела.

– Я уже забыла, где оно у меня. Пожалуйста, не напоминайте.

За чаем шёл оживлённый разговор о всяких житейских пустяках, было как-то по-особенному уютно. Когда Гульшагида и Фатихаттай стали собираться домой, кто-то постучал в дверь.

– Наверно, опять этот Салах. Вот зачастил, – говорила Хатира-апа, поднимаясь из-за стола.

Гульшагида крайне удивилась, увидев знакомого молодого врача Салаха Саматова. А он ещё больше растерялся.

– Как вы… здесь?

– А вы?..

Других слов они не успели найти. Выскочившая из своей комнаты Асия объяснила Салаху:

– Гульшагида-апа теперь у нас будет жить!

6

Для первого дня Гульшагида вернулась с работы