Кризис Ж - Евгения Анатольевна Батурина

– А во сколько Марина Игоревна, кстати, приедет? – спросила я. – Она тебе звонила, кажется, телефон твой на кухне, я не успела подойти.

– Ой, – Антонина побежала разыскивать телефон.

Вернулась она с кухни расстроенная.

– Марина Игоревна не приедет, – сказала сестра. – Представляете, встать не может, в спину вступило. Говорит, бывает такое раз в год, но обычно не тридцать первого декабря…

– Может, просто не хочет ехать? Не спина болит, а душа, – предположила я. – Ну, Нехорошая квартира, они тут с художником Шишкиным жили, все такое…

– Так наоборот, она любит сюда приходить. Так радовалась, когда мы ее пригласили… Эх. Она там совсем одна у себя в Гольяново, у нее даже елки нет!

– Давайте привезем ее? В смысле Марину, – предложил Владимир Леонидович.

– Мы уже все шампанское пили, – напомнила я.

– Ну, такси вызовем или зятя моего попросим машину прислать. Заодно посмотрю, что у нее со спиной.

– Володя, нам в аэропорт скоро, – нахмурилась тетя Лена. – Хотя, в принципе, успеем, если прямо сейчас.

– Да не поедет она никуда, – отмахнулась Антонина. – Откажется сто процентов. Я, честно говоря, уже даже предложила. Не хочет никого напрягать, да и больно ехать-то, наверное…

Сестра все-таки еще раз позвонила Марине Игоревне и поуговаривала ее, но та не сдавалась, отшучивалась: «Не волнуйтесь за меня, я как раз хотела пересмотреть “Один дома”, очень кстати!»

– Теперь осталось, чтобы к ней залезли воры, – сказала Антонина, повесив трубку, и грустно пошла резать новый оливье.

Чтобы развеселить всех присутствующих, я предложила сыграть пару конов в новогоднего «дурака» (от обычного он отличался тем, что один раз каждый игрок может объявить смену масти на одной своей карте, прокричав «Новогоднее чудо!»). Кузя неожиданно выиграл – несмотря на то, что Исаич сидел у него на плече, подглядывал в карты и подсказывал соперникам: «Р-роял флэш!»

Вскоре тетя Лена и Владимир Леонидович засобирались в Шереметьево.

– Может, останетесь, отыграетесь? – предложила я.

– Лена ни разу не летала никуда в Новый год. Вот решили начать с Питера, – объяснил Владимир Леонидович, подавая жене пальто.

– В нашей стране вообще хорошая традиция уезжать в Питер тридцать первого декабря, – заметила тетя Лена. – Так, кстати, откуда в коридоре банный веник?

– Гавриил забыл. Или решил оставить его нам. Можно нарядить, он почти елка…

Антонина вдруг засуетилась и сказала, что пойдет провожать маму и отчима до такси:

– Там майонез закончился, заодно куплю.

Кузя попросился с ней, так что скоро я осталась в Нехорошей квартире одна.

До прихода следующих гостей было еще немного времени, я убрала посуду из гостиной, заново сервировала стол, выпила очередную чашку кофе (кстати, когда лазала в холодильник за молоком, нашла там большой пакет майонеза). Антонина с Кузей не возвращались, а гости не шли. Я спросила попугая и кота, не против ли они, если мы встретим Новый год втроем. Оба как по команде рванули из кухни в холл – ушли, значит, от разговора.

Я позвонила родителям, они были веселы в своем Краснодаре, мама уже нарядная и с прической, а папа занятой – ставил в духовку фирменного гуся.

Мне написала Алла Солнечная: «С наступающим Новым годом, дорогая Жозефина! Надеюсь, мы будем общаться, несмотря ни на что. Ты очень хороший начальник!» Видимо, боялась, что в их конфликте с Антоном Поляковым я встану на сторону жениха.

Антон, кстати, явился первым из гостей. Принес кондитерскую колбасу с печеньем, очень мне обрадовался – как будто и не ожидал меня застать в Нехорошей квартире.

– Это мама приготовила, – сказал он нежно про колбасу. – Обещала, что вам с Антониной понравится. И я ее отпустил домой в Воткинск на Новый год.

– За колбасу? – улыбнулась я.

– Из жалости. Она намучилась тут с девчонками, пусть отдохнет. Вернется после праздников.

– А сестры в Химках встречают?

– Ксюха с одногруппниками, ее позвали в общагу в последний момент, она даже рыдать перестала. А Сонька дома с младенцем Алисой.

– Ты с ними не хотел остаться? – я старалась никого не осуждать.

– Я даже очень настаивал, но Сонька меня выгнала. Сказала, наконец-то мы все свалим, она нормально уложит ребенка и посмотрит «Игру престолов».

– Ничего себе предпочтения у молодой матери!

– Да, она сейчас вообще жаждет крови, – подтвердил Антон. – Я ее боюсь. А такая хорошая была в возрасте Алиски. Я ее на руках тогда много таскал, она у меня засыпала хорошо.

Я вспомнила, что где-то уже слышала похожую историю: старший брат укачивал младшую сестру, а потом, кажется, умер…

Приехала Лиза Барбос, неожиданно красивая. Нет, она вообще очень симпатичная, но я каждый раз испытываю шок, когда вижу ее в человеческой, а не офисной одежде. На этот раз она надела маленькое черное платье без бретелек – из тех, которое непонятно на чем держится, а сверху вместо бус обмоталась фиолетовой мишурой так, что татуировки на шее было почти не видно. И волосы еще завила волнами.

– Уи-и-и, – завизжала она, заметив шоколадную колбасу. – Это ты сделала? Мое любимое! Здрасте, Антон.

– Это Антон сделал, точнее, его мама, – призналась я.

– И моя мать такую готовила! – восторгалась Лиза, жадно глядя на колбасу. – Торты печь ленилась или не умела, а колбаса у нее получалась офигенная. В кальку тогда заворачивали еще… Подарки куда, под елку?

Антон смотрел на Лизу, завернутую в маленькое черное платье, и молчал. Сглотнул только один раз и почесал подбородок – таково было его участие в беседе. Мелкие волны Лизиных волос четко повторяли сейчас рисунок его кардиограммы. Я и сама удивилась: так вот как выглядит Антон Поляков, когда ему кто-то сильно нравится. Бедняжка, он и сам не привык к такому, и явно не знает, что же теперь делать.

– Предложи девушке колбасу, – подсказала я и пошла в прихожую: кто-то звонил в дверь.

– А, да, – очнулся Антон. – Меня зовут Антон, а вас Елизавета. Я вас помню.

И опять замолчал.

– Я же отрежу себе колбасы? – осторожно уточнила восхитительная Елизавета и потянулась за ножом.

Я встретила Марусю, Марию-Магдалину Андрющенко, которая тоже принесла нам колбасы – правда, копченой, для Антонины. Мне же вместо обещанного розового вина она сунула в руки розовый букет:

– Я в прошлый раз хотела тебе цветы подарить. Не потому, что надо, а потому, что они тебе идут. И вот картина еще. Ты сказала, на Сочи похоже.

Маруся аккуратно вытащила из бумажного пакета дворовый пейзаж с розами – тот, который я видела на Потаповской Роще, когда мы только познакомились.

– Спасибо, Маруся, – я приобняла