Избранные произведения. Том 4 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

Ещё издали Гаухар увидела ворох дров возле знакомой избушки. Она облегчённо вздохнула: «Всё-таки привезли! Значит, у больничного завхоза есть сердце в груди!»

Вдова Рамиева, одетая в старую стёганую телогрейку, с таким видом стояла возле дров, словно склад караулила. Растроганная чуть не до слёз, она благодарила Гаухар.

– Покойный дедушка Рами говорил, что учителя часто советуются с ангелами. Должно быть, так оно и есть. Не правда ли, Гаухар?

– Не знаю, мне не доводилось советоваться с ангелами, – не скрывая улыбки, ответила Гаухар и кивнула на дрова: – Кажется, не жаркие, осиновых много.

– Э-э, Гаухар, дарёному коню в зубы не смотрят. У нас в больнице такие же. Наш завхоз спрашивает: «Близкой ли родственницей приходится тебе учительница и нет ли у неё знакомых в здравотделе?» Говорю: «Близкая. Ведь она учит мою дочь…» Уж не знаю, Гаухар, какие ключи ты подобрала к сердцу этого человека?

– Он же не своё даёт, – заметила Гаухар.

– Э-э, когда просишь, мало думаешь о том, кому принадлежит добро. Дали – спасибо, не дали – от ворот поворот. Вот и всё. Сейчас затопим печку и разогреем горячими угольками самовар.

Вопреки опасениям Гаухар, дрова горели дружно, сухо потрескивая. А вот и самовар зашумел.

– Особых угощений у меня нет, – говорила мать Зили, – но если бы ты, Гаухар, выпила с нами стаканчик чаю, мы были бы очень рады. Правда, Зиля?

Перед тем, как идти сюда, Гаухар успела перекусить дома, да и Зилю угостила. Но от чашки чая не отказалась. Увидев, что учительница снимает шубку и вешает на крючок, Зиля даже в ладоши захлопала. А её мать уже накрывала стол и бегала так быстро, что концы платка и подол платья у неё взвивались, как на ветру.

Отхлёбывая горячий чай, Гаухар рассказала о своём посещении председателя горисполкома.

– Вот если б к Первому мая дали вам комнату в новом доме, жизнь у вас совсем бы наладилась. Да, чуть не забыла: если вы согласны, Зиля с завтрашнего дня может находиться с двух до четырёх часов в интернате, там, где живёт Акназар.

– Хочу, Гаухар-апа, хочу! – радостно воскликнула девочка.

– Ну вот уж, ребёнок и есть ребёнок, – радуется чужому дому. Тысячу раз спасибо тебе, Гаухар!

Когда Гаухар уходила от Рамиевых, уже стемнело. Ничего особенного вроде бы и не сделала она сегодня, и всё же ей хотелось улыбаться. Но больше всего она была благодарна Бибинур, выхлопотавшей для Зили местечко в интернате. А сама-то девочка вон как обрадовалась… Она понимает, что не постоянно будет жить там, а всего лишь два часа в день. Вообще-то девочка с тяжёлым чувством открывает чужую дверь, даже к тётушке Забире идти стесняется. Отчего это? Ведь Зиля знает, что тётушка Забира всегда рада ей. И всё же… А вот в интернат Зиля готова идти без малейшей неловкости. Не исключено, что она как-нибудь по-своему всё же понимает общественные начала жизни в интернате.

Через какие-то два-три дня утром, направляясь в учительскую, Гаухар увидела в коридоре Зилю с Акназаром. Они увлечённо разговаривали о чём-то необычайно интересном для них. При виде Гаухар оба смутились и словно бы виновато поздоровались. Гаухар сделала вид, что ничего не заметила, и приветливо ответила им. Быть может, через какое-то время дружба их сама собой угаснет, а может быть, перерастёт в другое, более сильное и сложное чувство. Учительница не имеет права оставаться слепой, равнодушной или предвзято настроенной к отношениям ребят между собой, но, не переставая быть наблюдательной, она должна сохранять величайший такт.

Зиля словно расцвела за эти дни, к ней вернулись прежняя живость и бойкость. Что повлияло на неё? Должно быть, то время, которое она проводит в интернате, избавленная от страха в пустой избе.

В домах уже зажигался свет, когда Гаухар возвращалась из школы. Окна тётушки Забиры тоже освещены. Кто-то вроде бы ходит в большой комнате. Кто это мог быть? Сквозь подмёрзшие стёкла трудно разобрать. «Уж не Агзам ли?» – мелькнуло мгновенно. Что случилось с Гаухар! Она и сама не заметила, как участились шаги её и как разгорелось лицо.

Едва вошла в сени и открыла дверь в кухню, как послышался голос тётушки Забиры:

– Кто там гремит щеколдой? Это ты, Гаухар?

– Гремлю-то я, а кто ходит у нас в горнице?

– Чужого никого нет, – ответила Забира. – Заходи скорее в дом, Гаухар, не остужай воздух.

Агзам действительно ходил из угла в угол по горнице. Одну руку держит в кармане брюк, другую сунул за поясной ремешок. Он быстро повернул голову на скрип двери.

Гаухар, румяная с мороза, улыбчивая, протянула ему руку.

– У нас, оказывается, гость! Давно ли вернулись из командировки? Удачно ли съездили?

Бывает, важны не слова человека, а тон, каким они сказаны. Услышав весёлый, немного вызывающий голос Гаухар, Агзам как-то просветлел, тоже заулыбался, словно сразу освободился от какой-то тяжести в душе. Он пожал её руку и чуть дольше принятого задержал в своей широкой ладони. Гаухар позволила ему эту маленькую вольность, – во всяком случае, не отнимала руку.

– Тётушка Забира, смотрите, Агзам похудел, не правда ли?

– Да, он, оказывается, хворал.

– Хворал? – переспросила Гаухар, в голосе её послышалось что-то вроде упрёка. – Должно быть, простудился, не смотрел за собой?

– Уже прошла хворь, – оправдывался Агзам. – Сама-то здорова ли? Как с экзаменами?

– Я уже давным-давно приехала из Казани. Работаю. И с экзаменами хорошо. Спасибо.

Гаухар сняла пальто. Агзам впервые увидел её в красивом тёмно-вишнёвом шерстяном платье, сшитом в талию, с поясом.

– Гаухар, как лучше, – осведомилась Забира, – сперва пообедаем или перед едой чаю попьём?

– Давайте спросим гостя, тётушка Забира. Вы, Агзам, как хотели бы?

– Что вы, право, церемонию разводите! Кто из нас только что с работы пришёл – вы или я?

– Тогда, тётушка Забира, сначала покорми нас, а потом чайку попьём. Гость видишь какой скромный, только и знает подпевать хозяевам.

Показалось Агзаму или на самом деле было так – Гаухар вроде бы с особыми интонациями произнесла эти два слова: «покорми нас». Должно быть, об этом и думал Агзам, пока Гаухар мыла руки. Его вывел из задумчивости всё тот же загадочный голос Гаухар:

– Хотите помыть руки?

– Ну конечно, отчего же не помыть.

Трудно сказать, что это было, обед или ужин. Но за столом было хорошо, весело. Гаухар подзадоривала гостя колкими замечаниями. Он довольно удачно отшучивался. А в общем с аппетитом выхлебал суп