Избранные произведения. Том 4 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

В кабинете директора несколько преподавателей беседовали с Бибинур-апа о предстоящих занятиях. Гаухар встретили приветливо, дружелюбно. Особенно оживилась Бибинур. Она-то уж не раз подумывала о Гаухар: как у неё там экзамены, объяснения с бывшим мужем?.. Вдруг случится что-нибудь и она не вернётся в Зелёный Берег, – в конце зимы найти другую учительницу – дело нелёгкое. Когда Агзам приехал из Казани, с совещания, Бибинур как-то встретилась с ним, на ходу спросила о Гаухар: случайно не видел ли её? Агзам почему-то засмущался, ответил что-то неопределённое, и у директора были причины беспокоиться.

Но вот Гаухар вернулась. Судя по тому, как держится, с экзаменами обошлось благополучно. Директор облегчённо вздохнула, всё же спросила:

– Ну, как?..

– В порядке, Бибинур-апа, – с готовностью отозвалась Гаухар.

– Вот и отлично. А мы тут занимаемся расписанием. Есть кое-какие неувязки…

– Да уж у вас должность такая – всегда ищете неувязки… – Гаухар как-то по-особенному приятно рассмеялась. – Ох и соскучилась я по школе, Бибинур-апа, как в детстве по дому!

– Ну, если соскучилась, это ещё не скука. Вот посмотри-ка своё расписание, правильно ли мы наметили.

Когда они остались вдвоём, Бибинур разоткровенничалась:

– Очень я беспокоилась, очень! А тут ещё Агзам расстроил…

– Чем он мог расстроить вас? – насторожилась Гаухар.

– Если б я знала… А то пробормотал что-то невнятное, – как хочешь, так и понимай.

На лицо Гаухар набежала тень.

– Агзам и не мог сказать ничего определённого. Он ведь не знал, как обстоят мои личные дела.

– Что-нибудь серьёзное произошло? – встревожилась Бибинур-апа. – Если не секрет, скажите.

– Какие у меня могут быть секреты от вас… Не скучно будет, так послушайте.

Гаухар подробно рассказала, как тяжело проходили объяснения с Джагфаром.

– Но теперь уже, надеюсь, всему конец?! – не утерпела Бибинур.

– Бесповоротно! У этого мелкого, бесчестного человека были корыстные цели. Жизнь с ним невозможна, я окончательно убедилась в этом.

Бибинур слушала, сочувственно кивала.

– Что ж, ты сделала очень ответственный, но правильный шаг. Надеюсь, не будешь раскаиваться. А то ведь мы, женщины, – она покачала головой, – ох и неустойчивы бываем… Ну, а теперь вкладывай всю душу в дело. Тут ребята приходили, спрашивали о тебе. По всему видно – ждут. Возможно, и понимают кое-что. Они ведь не такие уж малыши: у них последний год первой ступени. И у тебя ответственное время наступает. В будущем году примешь старшие классы. Ну, об этом ещё успеем поговорить…

Открылась дверь. Как всегда, шумно вошла Миляуша, бросилась к подруге:

– Здравствуй, Гаухар! С приездом!.. Смотри, как похудела! Бибинур-апа, ведь похудела, не правда ли?!

– От экзаменов, Миляуша, не поправляются, – отозвалась Бибинур. – У тебя ко мне какое-нибудь дело?

– Нет, Бибинур-апа. Извините, если не вовремя зашла. Не терпелось повидаться с Гаухар!

– Ну и милуйтесь тут. А мне надо в райком, вызывают.

Но Гаухар тоже поднялась с места.

– Да уж мы лучше на улице поговорим… Рахима-апа и девочки прислали вам и Гульназ гостинцы. Вечером я занесу.

– Ладно, буду ждать. Гостинцы никогда не бывают лишними. Особенно для Гульназ. Я и не спросила – как там, у брата, все живы-здоровы?

– Всё благополучно. Передавали вам приветы.

– Спасибо.

Директор начала укладывать в портфель какие-то бумаги. Тем временем подруги вышли из кабинета.

Да, на улице куда приятней разговаривать, особенно после разлуки и когда так много интересных новостей у Гаухар. Миляушу прямо-таки лихорадило от нетерпения. Но она сдерживалась, прежде всего спешила излить свои чувства. Взяла Гаухар под руку, прижалась плечом к плечу.

– Ах, как я соскучилась! А ты?..

Гаухар улыбнулась, – так можно улыбаться, только выздоравливая после тяжёлой болезни.

– Обо мне, Миляуша, и говорить нечего. Я то ли молодею, то ли глупею, то ли действительно счастлива… Сразу же, как только вышла из автобуса, встретила на улице моих ребятишек. Чуть не заревела от радости! Правда, не преувеличиваю! Нет у меня никого дороже на свете! Теперь уже можно признаться: одно время я побаивалась, что не приживусь в школе.

– Почему? – удивилась Миляуша.

– Не знаю. Просто было такое тревожное чувство.

– Ах, Гаухар, должно быть, мы, учителя, все одинаковы. Думаешь, я не боюсь? Ещё как боюсь иногда! Особенно в этот год натерпелась. И в будущем немало придётся терпеть… – И она, забыв об ожидаемых от Гаухар новостях, со свойственной ей торопливостью принялась рассказывать о себе: – Мы с Вильданом тоже не перестаём говорить о моих затруднениях. Он говорит: «Перестань ты твердить о своих двух «технариках». У тебя в классе ещё три десятка ребят…» А я ведь, Гаухар, по существу, забочусь не только о классе – о школе в целом. Недопустимо готовить только узких специалистов. Но решение этого вопроса зависит не только от меня. На ребят воздействует множество факторов. И в первую очередь семья. Да и в нашей преподавательской среде нет единого мнения. Ты же знаешь моего постоянного противника – учителя физики… Недавно встретил меня на улице, взял под руку и говорит: «Ну, Миляуша Багмановна, радуйтесь – на следующий год меня уже не будет здесь. Вам предоставится полный простор проводить свою линию». Глаза у него эдак ехидно смеются, рот до ушей. Я спрашиваю: «Куда же в таком случае собираетесь переводиться? В Казань, что ли?» – «На Казани свет клином не сошёлся. В Советском Союзе городов много. Нашёлся город, где высоко оценили мои педагогические принципы. Приглашают на работу. Жаль, что мы с вами разошлись в мнениях». Вот как обстоят дела, Гаухар. Теперь видишь – достаточно у меня причин для беспокойства. Выходит, у физика единомышленники есть. Возможно, начальники какие-нибудь.

Миляуша как следует отвела душу, рассказав о своих затруднениях в педагогической работе. И только теперь вспомнила, что Гаухар ещё не поделилась с ней своими новостями. Азартно принялась допрашивать:

– А у тебя что? С Джагфаром встречалась? О чём говорили? Как ты решила? На чём остановилась?…

Признаться, Гаухар уже порядком устала делиться своими злоключениями. Но Миляушу-то она не могла оставить в неведении. Прерываемая охами и ахами новой слушательницы, её бесконечными расспросами, Гаухар снова повторила свой рассказ. И только у ворот тётушки Забиры закончила этот «отчёт».

– Ты молодец, Гаухар! – одобрила Миляуша. – Только так и надо было поступить.

5

Если не хмурясь взирать на окружающий нас мир, то следует признать: он величествен и прекрасен. Это старая истина. Но чтобы убедиться, насколько она справедлива, человек должен не только воспринять её разумом, но и собственным сердцем.

Однажды утром, торопясь