Избранные произведения. Том 4 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

Подождав, пока девочка уйдёт, Гаухар заговорила:

– У вас, оказывается, большое горе, апа. Я только сегодня узнала об этом.

– Что ж поделаешь, ушёл, бедняга, покинул нас, – вздохнула женщина, краешком платка вытерла слёзы. – Может, и прожил бы ещё годика два, да опять эта ненавистница Талия… Забежала неизвестно зачем, принялась срамить дедушку Рами. Тебе, мол, давно пора подыхать, напрасно землю топчешь… Что он плохого сделал ей?.. Дедушка тогда сильно расстроился. А сердце-то было слабое. Ну, и конец!.. О горе моё! Не хотела никому рассказывать, да с вами поделюсь… Трудно мне одной живётся. Ещё до смерти дедушки решила было я выйти замуж. И человек нашёлся – пожилой одинокий вдовец, уважительный мужчина. И Зиля бы привыкла к нему. Ты не смотри, Гаухар, что я иногда горблюсь, мне ведь только сорок пять… Привела человека, показала ему своё жильё, он и говорит: «Домишко у тебя старый, из углов дует, нижние брёвна подгнили, нет расчёта ремонтировать. Мой дом получше, переходите ко мне». Как будто договорились. Но надо же было опять вмешаться этой лиходейке Талие. Переманила она вдовца к себе. Да ещё мне же скандал устроила… Скажу тебе, Гаухар, у меня голова идёт кругом. Вот и дрова у нас на исходе. Обещали дать на работе, да чего-то всё тянут. Давно уж подала заявление на квартиру – и опять одни обещания…

Чем могла помочь Гаухар этой незадачливой женщине? Такими же пустыми обещаниями? Нет уж, лучше молчать до поры до времени. А там видно будет. Она ограничилась тем, что, как могла, успокоила женщину: Зиля не останется без присмотра в те часы, пока матери нет дома, школа позаботится об этом.

6

Теперь у Гаухар появилась новая забота. Она не раз говорила с директором школы, просила принять участие в судьбе девочки. Бибинур уже слышала о смерти дедушки Рами, но о безобразной выходке Талии, ускорившей смерть почтенного старика, она впервые узнала от Гаухар и, конечно, сильно разгневалась.

Но что можно было поделать? Свидетелей хулиганского поведения Талии не было. Да и какое значение имели бы сейчас эти свидетели? Дедушка Рами схоронен, установить, что Талия довела его до сердечного припадка, нельзя. И опять же – что это могло дать? Дедушку Рами не воскресишь. А вот забота о Зиле – это главное.

Условились на том, что первое время Зиля после уроков будет заходить к Гаухар. Но как быть с дровами и обменом квартиры? Тут Бибинур развела руками:

– Я знаю, Гаухар, с дровами в городе трудно, а острота квартирного вопроса понятна вам и без моих объяснений. Просто ума не приложу, как быть.

– Что ж, – решила Гаухар, – попробую взять всё на себя. Начну с малого. Свет, как говорится, не без добрых людей, авось помогут.

Бибинур пожелала ей успеха. Что она ещё могла сказать?

На следующий день, оставив Зилю на попечение тётушки Забиры, Гаухар отправилась в больницу, где мать Зили работала уже несколько лет.

Заместитель главного врача по хозяйственным делам сперва встретил Гаухар приветливо, но в дальнейшем разговор с ним оказался не из лёгких.

– Присаживайтесь, пожалуйста. Рад познакомиться с вами, учителя не очень-то часто наведываются к нам. Чем могу быть полезен? – говорил он и хитровато прищуривал глаз, словно хотел учуять, чего хочет посетительница.

Гаухар напомнила ему о матери Зили, далеко не первый год работающей в больнице, сообщила о постигшем её семейном горе.

– Как ни стар был дедушка Рами, всё же помогал своей вдовой невестке по хозяйству. Теперь эта бедная женщина осталась одна с малолетней дочкой на руках. Домишко у них ветхий, изо всех углов дует ветер. А тут, ко всем бедам, дров нет ни полена. И с улучшением жилища дело тянется без конца…

– К сожалению, вряд ли чем сумеем помочь, – перебил завхоз, поняв, куда клонит учительница. – После смерти деда мы оказали нашей работнице кое-какую помощь. Сами знаете, возможности у нас весьма скромные, что касается дров… – Тут он помолчал, потрогал двумя пальцами кончик носа. – В этом году у нас в больнице положение с дровами весьма трудное. Даже палаты отапливаем очень экономно. Уж не знаю, как… – Но, заметив, что просительница собирается энергично возражать, пошёл на уступки: – Думаю, что больше кубометрика не сумеем выделить.

– Но ведь сейчас только начало февраля, – напомнила Гаухар, – надолго ли ей хватит этого кубометрика?

– Вот уж не знаю. Мы исходим из наших возможностей.

– Я думаю, что, исходя из возможностей, найдёте кубометра три-четыре. Ведь эта женщина работает в больнице не покладая рук.

– На работу её мы не жалуемся, потому и делаем всё, что можем.

– Всё же я думаю – это не последнее ваше слово. Надеюсь, мне не придётся беспокоить по такому маленькому делу заведующего райздравотделом.

Что-то вроде улыбки мелькнуло на лице завхоза.

– Я вижу, вы настроены воинственно. Если бы я мог, дал бы и десять кубометров… Ладно, может, придумаем что-нибудь. Завтра, самое позднее – послезавтра подвезём дровишек.

– Большое спасибо. А что вы думаете насчёт жилья вашей работницы? Ведь в дырявой хибарке ютится.

– Это уж не от нас зависит, – сухо ответил завхоз. – Мы со своей стороны ходатайствовали. Документы передали в горсовет. Вам не мешало бы поторопить председателя исполкома.

Гаухар ничего не оставалось, как на следующий день направиться в городской Совет. Председатель внимательно выслушал её. Да, заявления гражданки Рамиевой и ходатайство больницы он читал. Но, признаться, не помнит, чем кончилось дело. У него десятки таких заявлений. Впрочем, можно подробно ознакомиться с вопросом.

Он нажал кнопку, вызвал секретаршу, велел принести папку с документами Рамиевой. Через каких-нибудь десять минут он уже листал бумаги, подшитые в папке.

– Мы сейчас постепенно переселяем тех, кто живёт близко к реке и обычно страдает от весеннего наводнения. Люди не очень-то стремятся строить себе жильё, хотя мы и отпускаем им стройматериалы. Большинство требуют квартиры от государства… Да, да, я вижу, положение у Рамиевой нелёгкое: заработок у неё небольшой, на свои средства не сможет отремонтировать избушку, муж погиб от несчастного случая на стройке… Вполне согласен с вами, она имеет право получить квартиру… Но пока не могу обещать что-либо конкретно. Буду иметь в виду. Заходите, звоните.

Сетовать на невнимание председателя было нельзя, но и на благоприятный исход дела в ближайшее время трудно надеяться.

Гаухар невольно подумала об Агзаме Ибрагимове. Что, если она обратится к нему? Ведь он, кажется, член горисполкома. Сейчас он в командировке, придётся подождать возвращения.

На