Избранные произведения. Том 4 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

Гаухар подробно рассказала о посещении больницы и горисполкома, как она добилась того, что председатель велел разыскать документы вдовы Рамиевой, ознакомился с ними. Всё же Гаухар не уверена, что делу дадут ход.

Агзам с полуслова понял, что требуется от него.

– Я займусь этим.

– Уж пожалуйста! – вставила своё слово тётушка Забира. – Радости-то сколько будет у вдовой женщины!

Гаухар и Агзам нечаянно переглянулись, и, наверно, эти встретившиеся взгляды одновременно вызвали у них улыбку. Вероятно, не было бы ни этих взглядов, ни улыбок, если б сердцу Агзама каким-то образом не передались тепло и радость другого сердца.

– Вы, наверное, обиделись на меня, – вполголоса сказала Гаухар, дождавшись, когда тётушка Забира вышла на кухню.

– Когда? Да и за что? – так же негромко спросил Агзам.

– Я ведь тогда приезжала на аэродром… успела добежать до взлётной дорожки. Но самолёт уже тронулся с места, – объясняла Гаухар.

– А я смотрел в окно самолёта, но так никого и не увидел.

– И, должно быть, настроение у вас было не из лучших?

– А вот сейчас будто солнце взошло.

– Это правда? – спросила Гаухар почти шёпотом.

– Ну, сейчас не тот разговор, чтоб давать ложную информацию.

Гаухар не удержалась от смеха:

– Ты считаешь, что для такого разговора подходит язык официальных бумаг?

– Ты же знаешь, Гаухар, я сижу в канцелярии.

Так, почти не заметив, они впервые внезапно сказали друг другу «ты».

– Тебя не было здесь, а я, вернувшись в Зелёный Берег, несколько дней испытывала такой душевный подъём, будто перенеслась в какой-то другой, волшебный, что ли, мир. – Ей очень хотелось, чтобы Агзам понял, как ей было хорошо.

– А сейчас ты вернулась на грешную землю? – быстро спросил он.

– Нет, мне и сейчас хорошо. Но я хотела сказать… Ведь тогда только вернулась из Казани, сдала экзамены… Ну, и словно тяжёлая ноша упала с плеч…

– Очень тяжёлая была ноша? – спросил Агзам, не поднимая глаз.

Она отлично поняла двойственный смысл вопроса: ведь Зелёный Берег – всего лишь районный центр, здесь наверняка не только тётушка Забира и Бибинур-апа осведомлены о личных делах Гаухар. Зная это, она незамедлительно ответила:

– Да, не из лёгких был груз.

Теперь Агзам решился взглянуть на неё краешком глаз и даже улыбнулся слегка. Он уже и раньше отметил про себя: если Гаухар сама призналась, что приезжала в аэропорт, так это неспроста. Ах, как жаль, что он не знал об этом раньше! А больше всего жаль, что Гаухар не успела тогда подбежать к самолёту! Ведь говорят, что папоротник цветёт раз в сто лет и тот, кто увидит этот цветок, будет очень счастлив. Помнится, в детстве он не раз искал этот папоротник в знакомом глухом лесу. А когда подрос, стал смелее – даже ночью ходил в лес с той же целью… Да, он не застал минуту расцвета. Но разве это лишает его заслуженной доли счастья? Ведь он всё же искал папоротник!

Тут Гаухар начала рассказывать подробно, как проходили у неё экзамены. Ему было интересно слушать это, не менее интересно, чем вспоминать древнее поверье о папоротнике.

7

Хотя тётушка Забира и восставала против того, чтобы квартирантка в свои выходные дни занималась уборкой в доме, Гаухар плохо слушала её воркотню. Она не изменила своей привычке и сегодня. Облачилась в старый халат, повязала голову тёмным платком. Печка уже вытоплена, в доме тепло. Тётушка Забира занимается своим каждодневным делом – кормит во дворе птицу. Теперь у неё новая забота: со дня на день должна объягниться её любимица коза. Нынче, наверно, ещё не настал срок, но почему-то тётушка Забира долго не возвращается со двора. Гаухар заглянула в боковое окошко. Ага, Забира принялась подметать не только возле хлева, но и во всём дворе. Этого хватит ей надолго, Гаухар успеет управиться с уборкой.

Гаухар принесла из кухни кувшин чуть тепловатой воды, побрызгала на цветы, протёрла листья. Как раз глянуло солнце в окно, и каждый листок, получив несколько капель воды, потянулся навстречу солнечным лучам.

Теперь Гаухар налила полное ведро подогретой воды и принялась за пол. На четвереньках забиралась под кровать, под стол – всюду наводила чистоту и блеск. Наконец можно и собой заняться. Умылась всласть, вымыла в тазу ноги. Ну вот, словно родилась заново! Босиком, в короткой юбчонке, похожая на девочку-подростка, но никак не на учительницу, да ещё умеющую быть строгой, она раскинула на руках длинное, вышитое по концам полотенце, жёстко протёрла лицо и шею. Но в завитушках на лбу так и остались серебриться мельчайшие капельки воды. А на затылке она ловко забрала волосы под резинку.

Вот теперь можно и к урокам подготовиться. Радио было включено, но не громко. Из областного центра начали передавать концерт по заявкам слушателей. В числе других упомянули имена жителей Зелёного Берега. Именно по их просьбе передали татарскую народную песню «Тагир-Зухра» в исполнении Габдуллы Рахимкулова. Потом Альфия Галимова исполнила «Гюльжамал». Это были любимые песни Гаухар. Отложив на время тетради и карандаш, подперев ладонью щёку, она сидела за столом, слушала широкую песенную душу народа, и сердце её как бы растворялось в знакомой мелодии. Концерт длился целый час. Гаухар то брала карандаш и склонялась над тетрадями, то опять поднимала голову и начинала слегка покачиваться в такт музыке. Удивительно спокойно и радостно было ей в эти минуты: и работалось споро, и отдыхалось хорошо. Наверно, тут не обошлось без колдовского влияния цветка папоротника, о котором вчера вечером с таким настроением рассказывал Агзам Ибрагимов… Он, оказывается, не лишён понимания поэзии.

Подумав об этом, Гаухар чему-то загадочно улыбнулась.

Потом, словно подчиняясь внутреннему толчку, оглянулась. Смотрит – а у печки сидит, скрестив руки на груди, тётушка Забира. Лицо у неё кроткое, задумчивое. Когда только она успела войти в комнату? И почему Гаухар ничего не слышала?

А тётушка Забира, как бы угадав мысли Гаухар, выпрямилась, согнутыми указательными пальцами слегка потёрла глаза.

– Прямо-таки за душу берут эти песни. Будто околдовывают человека. Увидеть бы этих артистов, чтоб спасибо сказать.

– Одного вы видели, тётушка Забира, – напомнила Гаухар. – Он приходил к нам домой. Могли бы поблагодарить.

Тётушка Забира обиженно сморщила лицо.

– Э, Гаухар, зачем смеёшься надо мной? Неужто я не понимаю, какая птица поёт, какая только крыльями хлопает?

Сконфуженной Гаухар пришлось просить извинения у Забиры, да и себя выручать, шутка-то оказалась неуместной.

А Забира, уже забыв своё недовольство, говорила:

– Жаль, дедушки Рами нет в живых. Вот кто пел в молодости! Мы всей