Избранные произведения. Том 4 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

Едва Гаухар взялась за классный журнал, ребята разом поднялись с мест. Но мальчики, как всегда, опередили. За это проворство никому конфет не дают. Да разве дело в этом? Лишь бы впереди всех сбежать с лестницы и первым протянуть номерок в раздевалке.

Большинство девочек предпочитают не спешить. Почти каждая из них старается походить аккуратностью на учительницу. Неторопливо складывая в портфель книги и тетрадки, она в то же время отвечает всем, кто, проходя мимо неё, говорит: «До свиданья, Гаухар-апа!» Они придают большое значение тому, что учительница внятно отвечает каждому. Помнится, в прошлом году случилось так, что Гаухар перед началом первого урока разговаривала с другой учительницей и не успела отозваться мальчику на его приветствие. Ребята потом прямо-таки заклевали парнишку: «У тебя такой писклявый голос, что Гаухар-апа не услышала!»

Застёгивая портфель, Гаухар не перестаёт осторожно следить за Зилей. Сегодня за уроками девочка почему-то не поднимала глаз, казалось, еле сдерживала слёзы. А ведь она вообще-то очень живая девочка, взгляд у неё с огоньком. Дождавшись какой-то удобной для себя минуты, Зиля быстро встала и вышла из-за парты. Прошептав положенное: «До свиданья, Гаухар-апа!» – девочка намеревалась прошмыгнуть мимо учительницы.

Но Гаухар остановила её:

– Подожди, Зиля. Что случилось? Может, у тебя голова болит?

– Нет, не болит.

– Почему же ты такая бледная?

– Не знаю.

– Может, тебя кто обидел?

– Нет, Гаухар-апа, никто не обидел.

– Ну ладно, иди оденься и подожди меня внизу. Я сейчас спущусь. Мы вместе пойдём домой. Хорошо?

Зиля молча кивнула.

По обыкновению, Гаухар, как и другие преподаватели, оставляла верхнюю одежду в учительской, в большом шкафу. И когда она, одевшись, вышла в коридор, то увидела за колонной Акназара. Мальчик держался в тени, – должно быть, не хотел, чтобы его видели.

– Ты чего тут прижался? – удивилась Гаухар. – Почему не идёшь домой?

Акназар вышел навстречу учительнице, тихо проговорил:

– Я жду вас, Гаухар-апа.

– Хочешь что-нибудь сказать?

– Да.

– Ну, говори! – Гаухар не на шутку встревожилась.

Акназар поднял голову. На лице у него и робость, и какая-то отрешённость.

– Я хотел просить вас… пожалуйста… не сердитесь на Зилю… Не надо, я прошу, – робко сказал он, часто-часто моргая ресницами.

– Но почему я должна сердиться на неё?

– Она не подготовила уроки и боялась, что вы спросите. Зиля не могла подготовить. У неё большое несчастье. Она и домой боится идти…

Гаухар даже растерялась. В ушах как бы ещё слышались эти слова: «У неё несчастье…» Сколько же ребёнку надо было сделать усилий над собой, чтобы так мужественно заступиться за подружку!.. Но почему Зиля «и домой боится идти»? Гаухар повернулась, чтобы спросить Акназара. Но мальчика уже не было.

Зиля, тихая, какая-то пришибленная, стояла в углу раздевалки.

– Я, кажется, долго? Заставила ждать тебя, да? – говорила Гаухар, стараясь пересилить волнение. – Ну, пойдём, Зиля…

В пришкольном саду всё ещё толпились ребята четвёртого класса. Они выбежали навстречу учительнице, что-то выкрикивали, перебивая друг друга. Гаухар только успевала поворачиваться из стороны в сторону, рассеянно говорить: «Да?», «Вон как!», «Понятно». А на самом деле она ничего не понимала, потому что все её мысли были заняты молчаливой Зилей – у девочки даже слёзы стояли в глазах.

На углу Гаухар попрощалась с ребятами, а Зилю взяла за руку и повела к себе.

– Мы ненадолго зайдём. Ты не против?

Девочка покорно молча шла за учительницей.

Тётушки Забиры нет дома, значит, можно разговаривать свободно. Гаухар усадила девочку за стол рядом с собой, осторожно обняла. У Зили вздрогнули плечи.

– Зиля, милая, что с тобой случилось? Какое несчастье? Не бойся, расскажи, я ведь ничего не знаю.

Зиля молчала минуту-другую, тихонько скребла пальцем угол стола. Гаухар осторожно гладила её по голове. Обратила внимание на воротничок девочки – он был грязный.

Но вот Зиля подняла голову, всё лицо у неё было в слезах.

– Умер наш дедушка Рами… Уже три дня прошло… – прерывистым шёпотом сообщила она. – Его схоронили… – И наконец разрыдалась – громко, взахлёб.

Когда она немного успокоилась, Гаухар стала расспрашивать:

– Уже три дня, как умер дедушка Рами? Но почему же мне никто не сказал об этом? И ты тоже молчала.

– Не знаю, – еле шевеля губами, ответила Зиля.

– Теперь вы с мамой только вдвоём остались? Ведь папа-то…

Гаухар не знала, как закончить фразу; она не решалась сказать: «…погиб на стройке», а слова: «Папы нет у вас», – почему-то казались ей неподходящими.

Но Зиля не стала ждать, когда учительница договорит, она просто сказала:

– Да, вдвоём остались.

– Мама сейчас на работе? – спросила Гаухар, хотя знала, что мать Зили работает и вряд ли вернётся раньше четырёх.

– Да, работает.

– Она в четыре часа возвращается?

– Да, в четыре.

– А ты не боишься, когда одна дома? – спросила напрямик Гаухар.

Зиля вздрогнула, как-то беспомощно взглянула на учительницу, потом призналась нерешительно:

– Боюсь… Мне всё думается: как останусь одна, тут откроется дверь и войдёт дедушка Рами.

Последние вопросы были самыми трудными, но всё же их нужно было задать.

– Где же ты бываешь до возвращения мамы?

Зиля потупилась, опять поскребла пальцем край стола.

– Значит, до четырёх часов ты ждёшь маму на улице? Или играешь с подружками?

– Я сейчас не играю. Не хочется.

Гаухар посмотрела на стенные часы, они показывали половину третьего. Значит, девочка обычно два часа дрогнет на улице, ожидая мать. Насколько Гаухар известно, поблизости у Зили нет друзей. Был Акназар, но он сейчас в интернате. «Надо чем-то помочь, – волнуясь, думала Гаухар. – И прежде всего посоветоваться с Бибинур-апа. Через какие-то дни страх у девочки пройдёт. Но куда ей деваться в эти дни? В крайнем случае пусть заходит ко мне. Потолкую с тётушкой Забирой, она женщина отзывчивая».

– Знаешь что, Зиля, ты сейчас готовь уроки, а потом, если останется время, вместе придём к тебе домой. Согласна?

– Согласна.

– А пока перекуси немного. – Гаухар принесла из кухни беляш, положила на стол.

Зиля, стараясь не уронить ни крошки, послушно съела беляш. Потом тихо и аккуратно разложила перед собой книжки, тетрадки. Гаухар, стараясь не мешать ей, занялась на другом конце стола тетрадками учеников.

Ровно в четыре они отправились к Зиле. На улице ещё совсем светло, день уже значительно прибавился. Мороз был не крепкий, ближайшая горка заполнена катающимися на салазках ребятишками.

Мать Зили только что вернулась с работы, готовила обед.

– Мама, я была у Гаухар-апа! – выкрикнула повеселевшая девочка.

– У-у, зачем беспокоишь людей?

– Какое же тут беспокойство? – возразила Гаухар. – Зиля очень послушная девочка. Она учила уроки.

– Мама, я погуляю во дворе.

– Хорошо.