Избранные произведения. Том 4 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

– Что уж там ни ждёт, но это будет новая жизнь. Человек перестал кружиться, не сходя с места, вот что ценно.

– Любишь ты расхваливать будущее. Ещё не известно, как оно сложится.

– Как же не хвалить! Я высоко ценю, когда человек расстаётся со старым, с гнильём. Значит, для человека открывается дорога в будущее, к счастью. Теперь пусть Гаухар пошире раскроет глаза да не ошибается во второй раз.

– Если б знать, где и в чём ошибёшься…

– На то человек и копит жизненный опыт, – заключил Галимджан.

В это время вернулась Гаухар. Должно быть, похолодало на улице, щёки у гостьи раскраснелись.

– Не замёрзла?

– Какое там, Галимджан-абы! Я и не почувствовала никакого холода.

– Молодость. У молодых кровь горячая…

Гаухар разделась, убрала сумку с покупками. Зашла к Рахиме на кухню, Галимджан уже находился там.

– Знаешь, Гаухар, – несколько смущённо начала Рахима, – тут у Галимджана не очень складно получилось… Звонил Джагфар. Галимджан не догадался сказать, что ты уехала, велел позвонить ещё раз.

– Я же ведь ничего не знал, как там было у Гаухар, – оправдывался Галимджан.

– Ничего, не страшно, Галимджан-абы. Джагфар для меня не существует.

– Ты, надеюсь, серьёзно говоришь это?

– Серьёзней некуда. Только мне не хочется рассказывать подробно, очень устала.

– Ну и не рассказывай. Зачем повторяться?

Заверещал телефон. Гаухар сразу же взяла трубку.

– Это вы, Маулиханов?.. Нет, нет, мы уже обо всём переговорили. Ничего добавить не могу.

Гаухар положила трубку. Через несколько минут опять звонок. На этот раз трубку взял Галимджан. Молча подержал её и так же молча опустил на рычаг.

На этом не кончилось. Через какие-нибудь полчаса раздался звонок в коридоре. Рахима-апа приоткрыла дверь. Несколько растерянно сказала:

– Входите. – И тут же позвала мужа: – Галимджан, ты нужен здесь.

В прихожей стоял Джагфар, как ни в чём не бывало поздоровался с Галимджаном, сказал, что ему нужна Гаухар.

– К сожалению, ей нездоровится, Джагфар. Извините.

– Всё же я должен повидаться с ней, – настаивал Джагфар. – Ведь она уезжает завтра. Сегодня, может быть, я неосторожно обидел её несправедливыми словами. Я пришёл попросить прощения.

– Хорошо, попробую передать ей.

– Нет, Галимджан-абы, я должен сам объясниться. Нам ещё кое-что надо…

Он не успел договорить – в прихожей появилась Гаухар.

– Мы уже всё выяснили, – спокойно и холодно сказала она. – Больше нечего выяснять.

– Гаухар…

– Молчите. Вас держат у порога, не приглашают в комнату. Неужели и это не понятно?

Джагфар быстро повернулся, обратился к Галимджану и Рахиме:

– Ещё раз извините, пожалуйста. Но нам с Гаухар необходимо сегодня же закончить разговор. Ведь завтра будет поздно…

– И сегодня уже поздно, – перебила его Гаухар. – Вот дверь, прошу вас оставить дом, в котором живут хорошие люди.

– Что ж, если гонят, уйду. А куда мне пойти, к кому? Вы подумали об этом? – не унимался Джагфар, уже перейдя на «вы».

– Не прибедняйтесь, вы хорошо знаете, куда и к кому вам идти… Галимджан-абы, помогите мне указать этому человеку на дверь, а то он не собирается покинуть прихожую.

4

Недалеко от дома тётушки Забиры Гаухар повстречались её школьники. Среди них были и Зиля с Акназаром. Ребята ещё издали кричали ей что-то неразборчивое, а подойдя ближе, как-то по особенному присматривались к учительнице, словно старались что-то разгадать.

По-видимому, им достаточно было нескольких мгновений, чтобы убедиться: хотя учительница две недели не показывалась в школе, она нисколько не изменила своего отношения к ним, осталась всё та же, прежняя. В следующую же секунду они с радостными возгласами бросились к своей Гаухар-апа, начали прыгать, принялись громко рассказывать о себе, перебивая друг друга. Гаухар окончательно прониклась чувством, что она вернулась действительно к себе, в родной дом, что дети соскучились по ней. Впрочем, и сама она соскучилась не меньше. Кто-то из ребят выхватил у неё из рук и потащил её дорожный чемодан. Гаухар шла, неумолчно разговаривая с ребятами, точно наседка, окружённая цыплятами. Ей казалось, что разлука со школьниками длилась не две недели, а никак не меньше года.

У калитки все сразу остановились. Гаухар позвала было ребят зайти в дом, но они в один голос ответили:

«Мы в другой раз!»

Ребятишки шумной гурьбой отправились по домам, Гаухар посветлевшими глазами смотрела им вслед, наконец, повернулась к калитке. Вот очищенный от снега и подметённый дворик, а вот и крылечко, и узенькая дверь, ведущая в сени.

Чем входить, пригнувшись, в большой, но чужой дом, тысячу раз приятней войти, выпрямившись, в свой родной, пусть маленький домик, – Гаухар то ли от кого-то услышала, то ли где-то вычитала это изречение, но сейчас, перед тем, как войти в знакомую дверцу, ей показалось, что слова эти только сейчас родились в её голове.

С чувством глубокой радости она шагнула через низенький порог, отделявший кухню тётушки Забиры от сеней.

– Ах, батюшки! – всплеснула руками Забира. – Кого вижу, моя Гаухар вернулась! Вижу, несут ребятишки твой чемодан. Вижу, сама идёшь… Хотела было я надеть другое платье, чтоб встретить тебя, да засуетилась и не успела… Ну, благополучно ли доехала? Как здоровье?..

Раздеваясь, Гаухар не переставала рассказывать и расспрашивать. Зашла в свою боковушку, окинула её взглядом. Ничего не изменилось, всё по-прежнему – чисто, прибрано, на столе сложены стопкой газеты и журналы, полученные за время отсутствия Гаухар. Тут же два письма: одно – из Ленинграда, от Билала Шангараева, обратный адрес написан весьма отчётливо; на другом обратного адреса нет. От кого бы это могло быть?..

Всё же сначала она вскрыла письмо Шангараева. Против ожидания, оно было не особенно длинное. Главная новость – Билал Шангараев женился. На ком, как случилось это знаменательное событие – не пишет. Но он счёл нужным объяснить некоторые обстоятельства, сопутствовавшие его женитьбе:

«…да, у меня не оставалось иного выхода. Не знаю, найду ли я счастье с другой, сумею ли любить её так, как тебя, – будущее покажет. Это письмо пишу по иной причине… Я с Джагфаром Маулихановым никогда не встречался и не разговаривал – ты не разрешала. А вот месяц тому назад вдруг получил от него письмо. Конечно, он не поскупился на ругательства по тому поводу, что я заглядывался на замужнюю женщину, это, видите ли, способствовало охлаждению ваших отношений. Он предупредил, что никогда не забудет этого зла, причинённого ему. Его письмо не удивило и не рассердило меня. Я свою любовь к тебе не скрыл и от жены, рассказал ей всё, как есть. Мою большую и постоянную любовь она