Современные венгерские повести (1960—1975) - Имре Шаркади

Тогда-то, быть может, и начал он превращаться в Ланселота. И вот теперь, когда не допустили его к королю и лучшему его другу, прежний Ланселот взвился было напоследок, но под окном сидел уже другой Ланселот. Победоносный Ланселот.

Немало времени утекло, пока дверь наконец отворилась и Артур, высунув голову, сказал тупо уставившемуся на носки сапог своих Ланселоту:

— Войди, Ланселот.

Ланселот вскочил и поспешил во внутренние покои. Сэр Галахад, увидя его, встал, Ланселот подбежал к нему, они обнялись.

— Ну, наконец-то приехал! Рад видеть тебя. Убил его, да?

— Кого?

— Дракона. Что значит, кого? Рад видеть тебя.

— У меня нет причин радоваться, Ланселот! Господин наш Артур рассказал мне, каких натворил ты безумств.

Ланселот оскорбленно глядел в окно: он ведь очень ждал похвалы от Галахада, именно от него.

— Знаю. Король мой безумием назвал этот вызов. А что вышло? Одного за другим победил я всю банду.

— Н-ну… эту «банду» ты победил пока что не всю, я ведь тоже вхожу в нее. Знаешь ли, что натворил ты, победив знаменитых сих рыцарей?

— Знаю. Я был им достойным противником, бой был честный, Галахад, поверь, да вот и король Артур сам мне свидетель. Я расправился со всеми, и притом исхитрился так, чтобы ни один не умер!

— Все они умерли, Ланселот. — Галахад был очень мрачен, Артур молчал, как будто в испуге. — Все они мертвы, покуда жив ты. Сколько завоевал ты побед, столько приобрел врагов себе. — Он с силой ударил себя кулаком по лбу. — И надо же так, чтобы меня здесь не было.

— Что ж, пусть будут врагами моими, — пожал плечами Ланселот. — Если этого было им недостаточно, если кто-то из них глянет на меня косо, я вызову того и убью. Ну чем они могут навредить мне? Пока король Артур ко мне милостив, а ты — друг мне…

— Вот-вот! — вскричал Галахад. — Или не видишь, они уже вредят тебе! Потому что слишком рано ты победил, слишком еще молод. Потому что осмелился побить их и потому… эх!

— Послушай меня, Ланселот. — Артур тоже говорил с великой тревогой. — Ты совершил вещь недопустимую.

— Но в чем, государь?

— Вспомни, как был сделан вызов!

— Так, как это принято, — недоумевал Ланселот.

— Нет! — Артур сел и тяжко вздохнул. — Нет, сын мой. Ты приказал герольду объявить, что Ланселот, сын Годревура, из подневольной судьбы вознесенного, вызывает на бой лучших британских рыцарей. Так оно было, увы.

— Так. Ведь это правда!

— Болван! — заорал на него Галахад. — Если б они тебя победили, никто бы ничего не заметил. Ну хоть половину банды побил бы — рыцарский меч уже был бы твой! Но ты разметал всех. И как!.. трое последних даже не решились выступить против тебя!

— И это говоришь мне ты?! Я ли виноват, если кто-то, родись он мужиком или вельможею, — трус?!

Галахад прыгнул к Ланселоту, в гневе сгреб ручищами кожаный камзол на его груди и потряс.

— Ты ж и меня вызвал!

И тут Ланселот так глянул на Галахада, как не глядел на него до сих пор никогда и никто.

— А ну-ка, опусти камзол мой, да быстра! Вот, значит, что! Вот что вам не по нраву! Теперь понимаю! А мне-то и невдомек, мне — лишь бы господину Артуру и всему свету доказать, что я уже не щенок сопливый и могу достойно носить рыцарский меч, могу хоть сейчас отправиться в путь, чтобы убить Дракона! А вы вот как все вывернули? Банда аристократов! Сборище дураков и трусов! Молчи! — в бешенстве, потеряв всякий разум, закричал он на Артура. — Ты уж молчал бы, государь! Этот твой расчудесный Круглый стол… тьфу на него, — презрительно щелкнул он пальцами. — Ведь ты затем собрал, затем пестовал всю эту шваль, чтобы они убили Дракона, верно? Ну так слушай! Уверен я: и ты и Галахад видели Дракона! Похоже на то, — сверкнул он на Галахада холодными, зеленым огнем полыхнувшими глазами, — да, мнится мне, что и ты бежал! Так вам ли поучать меня?! И это-де, не так, и то негоже… Глупцы! Моя великая сила в том, что я, хоть и не видел, но хочу увидеть Дракона! Вы же — видели и бежали!.. Да если бы я захотел, все твои рыцари пали бы замертво от моей руки. Это я дозволил им жить! И не прошу я, но требую рыцарский меч, я за него сразился. Тебе за то, что взрастил меня и воспитал, уже заплатил отец мой, ты это знаешь! Заплачу и я, привезу ухо Драконово, чтоб ты им любовался! Государь мой! Король! Ты ли это, кто любил меня? С кем сиживали мы у огня? Кто… Значит, и ты всего лишь король!

— Да уймись же ты наконец!

— Помолчи и ты, печальный Галахад, бородатый Галахад! Что-то случилось с тобою, ведь когда уезжал ты, чистым было твое лицо! Если ты — один из них, если сам относишь себя к этой жалкой банде, умеющей лишь хвастать да чваниться, тогда перчатка моя и тебя ждет на ристалище! И если скажешь еще хоть слово, мы будем биться насмерть! И я убью тебя! Прочь с моей дороги!

Он выбежал, бешено хлопнув за собой дверью. Король молчал, потрясенно глядя перед собой. Галахад сел у стола, уронил голову на дубовую столешницу.

— Слишком хорошо обучил ты его, Галахад!

— Ты его выпестовал, государь…

Королева Гиневра, без свиты — ведь она направлялась к супругу своему, — вошла и смерила их взглядом.

— Я все слышала. Что теперь будет?

— Что я могу тут поделать, — вздохнул Артур. — Он достоин меча и потому получит его, уйдет и умрет. А ведь он… — король все так же глядел перед собой, он забыл, что возле него те двое, — …словно плоть от плоти моей… будто сын мне…

— Не отпускайте его на погибель! — Гиневра, почти не помня уже о приличиях, откровенно выдавала свою тревогу. — Его вызов гласил: если один раз он потерпит поражение, то пять лет не станет вызывать никого. Понимаете? И Дракона тоже! Победи его, Галахад!

— Победить? — Галахад уставился в землю не слишком осмысленным взглядом. — Но ведь он прав, его вызов ко мне не относился. За что же я стану его побеждать?

— А правда… Вот, ты же вернулся! Вернется и он.

Артур молчал. Галахад отрицательно покачал головой.

— Он вернется, если победит. Только так. Говорю же, я его знаю.

— Не все ли равно, какого он рода, древнего или нет, но вы сами сказали, что он задел вас всех. Он тебе угрожал! Этого недостаточно?

— Недостаточно, — покачал головой Галахад, — он прав во всем.