Пренебрежитель - Маргарита Александровна Полуэктова

так храбритесь? – грозно спросил Герман. – Неужели вы на себя готовы руки наложить из-за какой-то случайной прихоти начальства компании? Из-за человека, который вас ни в грош не ставит, в компании, в которой вы чужой?

Антон дернулся и замер, после чего трагически прошелестел:

– Вы не знаете, на что он способен…

– Да на что он может быть способен? Не убьет же он вас! Да, пусть уволит, хоть это и в корне непрофессионально – какая разница? Зачем так цепляться за мнение настолько гнилого человека? Придите в себя! – Герман тряхнул Антона. – Зачем вы так унижаетесь? Лучше увольтесь сами и найдите себе другую работу, такую, где вас смогут уважать. Это не должно составить труда – вы же, судя по вашим рассказам, тот еще компьютерный гений!

– Я не могу потерять эту работу! – вдруг гневно взвился Антон так, что Герману пришлось вновь крепче схватить его за руки и вместе с тем сильнее придавить собой; однако тот и сам практически сразу же поник. – Я так долго шел ко всему тому, чего я на ней добился…

– И что с того! В другой компании вас тоже оценят по заслугам!

– В любой другой компании мне больше сотни в месяц никто не даст… – жалобно проскулил Антон.

– Что?.. Да почему же?

Некоторое время стояло молчание, которое разрядилось самым неожиданным образом. Антон всхлипнул и взвыл:

– Я почти ничего в этом не смыслю…

Он продолжил всхлипывать. У хмурившегося Германа появилось такое ощущение, будто в его груди разросся черный шар, который высосал всю имевшуюся в нем радость, весь оптимизм, и который мешал при этом дышать в полную силу. Он перевел взгляд на Рауля и жестко сказал по-французски:

– Набирай.

Припертый к скамье полубоком гид, пребывавший в самом настоящем шоке, опустил ногу на землю. Антон снова заскулил и задышал часто-часто, в то время как Рауль, развернув корпус к лежавшим на полу мужчинам, набрал номер Катова и принялся ждать, прислонив спутниковый телефон к уху.

Так прошло некоторое время, по ощущениям тянувшееся, впрочем, не одну минуту. С каждым мгновением выражение лица гида становилось все более растерянным и беспомощным.

– Звони Сергею, – потребовал Герман. Рауль послушно сбросил вызов, посмотрел в бумажку и набрал другой номер. Он снова долго ждал, прислонив телефон к уху, в какой-то момент еле слышно пробормотав по-французски:

– Я должен заявить, что отказываюсь… Я не могу допустить, потому что обнаружилось…

После этого вновь воцарилась пауза. Ища поддержки, Рауль перевел взгляд на Германа; он обессиленно опустил телефон, нажав вместе с тем кнопку отбоя. Все это время Антон издавал какие-то странные всхлипы. Герман попытался было заглянуть ему в лицо, чтобы понять точную причину этих звуков – гнев? слезы? испуг? – но у него это не вышло.

– Не ответили… что, в принципе, было ожидаемо… – Рауль вновь потерянно взглянул на Германа. Весь его вид будто вопрошал: «Что мне делать?», он словно ждал от друга помощи, и от этого Герману на мгновение стало смешно.

– Я… не знаю, что предпринять… – Рауль озадаченно поводил затуманенными глазами по помещению. В итоге он остановил их на Антоне, который продолжал часто, нервно дышать. Со стороны камина вдруг раздался голос садившегося Минсу – он, судя по всему, с готовностью вскочил в тот момент, когда происходившее чуть не переросло в полноценную драку:

– Можно связаться с пилотом через Базу…

– Нельзя, – тотчас же довольно испуганно ответил гид, повернув лицо к помощнику.

– Почему?

– Потому что они догадаются, что у нас что-то пошло не так.

– Хоть убейте, Рауль, я не понимаю, почему, когда их первыми же в подобной ситуации надо поставить в известность, именно этого вы стараетесь не допустить. – Минсу произнес это даже несколько сурово. – Хорошо, пусть так. Но разве пилот не донесет до их сведения то, сколько человек он доставил вместо положенных четырех?

На секунду воцарилась пауза.

– Черт… черт! – взметнулся Рауль. – Нет, я не думаю, что он это сделает, – тут же моментально успокоился он. – В конце концов, пилот работает по найму, что ему скажут – то он и делает, и его не должно интересовать, почему в группе обнаружились какие-то изменения… Иначе он еще при вылете спросил бы это у нас. Так?

– Так…

– Он ведь ничего такого у тебя не спросил?

– Нет.

– Вот и все.

Нахмурившись в мрачной задумчивости, Минсу неуверенно кивнул и отвел взгляд. Продолжавший смотреть на него Рауль на время замолк. Герман, наконец, изловчился заглянуть в лицо Антона. Ничего не понявший из этого короткого разговора, тот затравленно смотрел на гида; видя, впрочем, что Рауль уже не предпринимает никаких действий, он успокаивался. Герман понял, что смысла удерживать Антона больше не было, и ослабил хватку, а потом и вовсе отпустил.

Некоторое время Антон еще продолжал лежать, но вскоре медленно поднялся, отряхнулся и так же медленно направился к Раулю. Не зная, что он собирается выкинуть, Герман резко поднялся на ноги и, сделав пару больших шагов, встал рядом с гидом. Выражение лица Антона было отсутствующим; пока шел, он будто смотрел не на Рауля, а сквозь него. Блондин приблизился к настороженно взиравшему на него гиду вплотную, вцепился в рукав куртки и, не мигая уставившись ему в глаза, принялся сползать на пол до тех пор, пока не уперся в землю коленями. Все это время замогильным голосом он приговаривал по-русски:

– Дай мне забраться на гору! Ты не имеешь права портить мне жизнь, ты должен дать мне подняться! Я прошу тебя, я заклинаю, я требую! Дай мне взобраться на эту чертову гору! – Внезапно Антон прижался лбом к руке Рауля, рукав которой он не выпускал из своих пальцев. Гид был на грани паники. Он попытался выдернуть ладонь, но Антон вцепился в нее намертво. – Я умоляю! Лучше помоги! Ты должен мне помочь! – отрывисто продолжил он, вновь бросая на гида странный отсутствующий и вместе с тем пылающий, полубезумный взгляд, от которого даже Герман похолодел. Рауль не знал, как реагировать; он лишь приоткрыл рот. Тогда Антон схватил его за полы куртки и, тряхнув ими, взвыл, уткнувшись лицом гиду в колено: – Я должен это сделать! Как ты не понимаешь!

Рауль, завороженно глядевший на него сверху вниз, в ужасе пролепетал какое-то французское ругательство. Герман чертыхнулся по-русски.

Антон судорожно всхлипывал в тихой истерике. Рауль вновь попробовал отодрать его от себя, и на сей раз ему это удалось. Антон сел на пол; глаза его оказались на удивление сухими. Он насупился и принялся часто, нервно дышать. Некоторое время он зло глядел на Рауля исподлобья и