Пренебрежитель - Маргарита Александровна Полуэктова

или нет. Но когда человек после работы со специалистом решается на какое-нибудь восхождение… Легкое, разумеется… В этом случае он сам, исключительно сам ответственен за каждый шаг, отдаляющий его от земли все больше и больше. Он должен сохранять решимость весь подъем, такую решимость, которая не даст ему остановиться на полпути. И вот когда, самостоятельно заставляя себя продолжать восхождение – хоть и, разумеется, под руководством опытного альпиниста, – он доберется до вершины, тогда он точно сумеет оставить свой страх позади.

Герман задумался.

– Я правильно понимаю, что до меня вы с кем-то уже обсуждали эту тему?

– Да.

– И что… Кто-то решился после этого на такой шаг?

– Не все. Но тем, кто решился, это действительно помогло.

Герман неуверенно помолчал, прежде чем произнести:

– Даже не знаю… В этом, конечно, что-то есть… Но мне кажется, что в основном те люди, которые страдают от подобной фобии, стараются с высотой вовсе не связываться. Так гораздо спокойнее…

– Возможно, – ответил Рауль. – Только могут ли они с уверенностью утверждать, что этот страх им не мешает? Разве не изменилась бы кардинальным образом их жизнь, если бы им удалось его побороть?

– Побороть… полностью побороть… На словах это легко, но на деле не так-то просто. – Герман вздохнул – мысли в голове забегали одна за другую и путались. – Ладно, не будем ходить вокруг да около – я понял, что вы меня раскусили. Впрочем, я никогда и не стремился скрыть того, что боюсь высоты. Да, у меня самая настоящая акрофобия. Хуже всего то, что с недавних пор по работе мне стало необходимо много передвигаться самолетом, и если все пойдет хорошо, то в будущем перелетов станет только больше… А из-за моего страха каждый раз превращается в сущий кошмар, от которого меня не спасает ни успокоительное, ни снотворное. Я ведь и сейчас добирался от Парижа до Женевы поездом… – Герман покачал головой. – Что тут говорить, если я даже выглядывать из окон, расположенных выше десятого этажа, заставляю себя с трудом. А выше семнадцатого я вообще стараюсь не находиться… Да, эта фобия действительно мешает мне жить. Но я боюсь представить, что когда-нибудь займусь решением этой проблемы серьезно – ведь это значит, что мне придется пойти навстречу тому, чего я всеми силами стараюсь избегать…

– Иногда стоит только решиться, – уверенно заявил Рауль. – Первый шаг всегда самый сложный. Зато потом…

Герман снова помолчал, после чего изрек:

– Вы правы. Знаете, я ведь действительно подумываю время от времени о том, чтобы обратиться к специалисту… Проблема ведь заключается еще и в том, что со стороны многие не воспринимают мой страх всерьез; в былые годы кто-то даже смеялся над тем, что до сих пор для меня страшная до тошноты реальность… Да. Хорошо было бы избавиться от этого раз и навсегда. И насчет того, чтобы покорить какую-нибудь небольшую, несложную гору впоследствии… – Герман хмыкнул с мечтательным задором. – Знаете, с одной стороны, мысль об этом бросает меня в дрожь, но с другой – она сулит такое вечное успокоение!

Рауль улыбнулся.

– Интересно об этом поразмыслить, не правда ли? Если вы все-таки решитесь заняться этим вопросом серьезно, если вам в конце концов действительно покажется, что восхождение на гору поможет вам, как помогло другим моим клиентам, поставить точку в истории борьбы с боязнью высоты, – дайте знать. Я сам могу отвести вас на одну из наиболее подходящих для этой цели вершину – она находится совсем рядом с нами.

– Договорились!

Пока Герман, стоя на улице у подножия той самой обещанной ему год назад вершины, предавался воспоминаниям, на небольшом отдалении от него у специально отведенного для тренировок скалистого, местами заледенелого, участка происходила отработка задержания при срыве. Сначала Антон никак не мог приложить нужной силы, отчего у него не получалось врезать инструмент в лед; а потом, внезапно разозлившись, он начал колошматить ледорубом по промерзлой поверхности так, что выдолбил совершенно бесполезную дырку. Поспешно призвавший Антона остановиться гид принялся ему что-то терпеливо объяснять.

Мысли еще наполовину погруженного в воспоминания о прошлогоднем походе Германа завертелись вдруг вокруг того, что весь разговор о своем страхе он вел тогда с Раулем на русском языке. Под конец вечера он, конечно же, спросил у гида, откуда тот так хорошо его знает… Что он тогда ответил? Почему-то его реплика пролетела мимо ушей Германа… Наверняка из-за усталости… И вдруг ему померещилось, что год назад в ответ на этот вопрос Рауль обмолвился, что языку его научил друг детства… Что-то в этом роде. Герман озадачился. Действительно ли гид так сказал? Но разве, услышав подобное признание, он не придал бы ему большее значение, даже если бы смертельно устал? Да ну, ерунда какая-то. Рауль ведь только три дня назад рассказывал слушателям, что выучил язык потому, что много общался с русскими альпинистами. Но почему тогда в голове всплыла сейчас информация про какого-то друга? Откуда она вообще взялась?

Герман слегка нахмурился. Ложное воспоминание, не иначе. Он всегда надеялся, что его сознание не способно сыграть с ним подобную шутку; однако, судя по всему, никто от этого не застрахован.

Герман бросил взгляд на Антона, который в эти мгновения все еще слушал Рауля с угрюмым видом. Каким на самом деле был его страх? Была ли это и впрямь неконтролируемая фобия, как у Германа годом ранее? Или же на высоте он просто испытывает легкий дискомфорт, старается не подходить слишком близко к краю и не заглядывать лишний раз вниз, что свойственно многим людям, от акрофобии не страдающим? Этот вопрос был открытым. Сам Антон на эту тему не разоткровенничается, это уж точно. Оставалось только гадать, какие сюрпризы он способен преподнести по пути, и как они отразятся на остальных участниках восхождения…

– Стойте, стойте, стойте! – вскричал вдруг Рауль. – Не бейте по камню, так вы повредите ледоруб!

– Что камень, что лед – все равно ничего не получается! – огрызнулся Антон. – Подсунул мне какую-то тупую кирку, а я еще и виноват теперь?

Эти реплики, а также последовавшее за ними крепкое ругательство, вырвавшееся из уст Антона, окончательно вернули прислонившегося к огромному валуну под невысокой елью Германа в напряженную реальность.

Уже было очевидно, что устроенная в последний момент и успевшая подзатянуться тренировка Антону ничем помочь не сможет. Дальше она была способна только вывести его из себя, если не причинить вред – Герман начинал опасаться, что, продолжая в том же духе, тот рано или поздно стукнет себе ледорубом по лбу. То, что Рауль упрямо продолжал занятие ради какой-то бессмысленной формальности, их