Пренебрежитель - Маргарита Александровна Полуэктова

и успешно. Значит, он уже действительно был готов покорять горы самостоятельно – по крайней мере, на таком расстоянии от земли. Чуть улыбнувшись так робко постучавшейся к нему в душу уверенности на высоте, Герман ощутил прилив сил, после чего хоть и в умеренном темпе, но все же поспешил вслед за слегка удалившимися вперед Антоном и Раулем, которым до Германа в эти знаменательные и переломные для него мгновения никакого дела не было.

Вскоре тропа начала уходить вверх под более резким, чем до этого, наклоном – они достигли отметки примерно в триста метров, догадался Герман. Темп продвижения, который задавал шедший впереди Рауль, замедлился, одновременно с чем гид призвал следовавших за ним мужчин держаться ближе к стене и внимательнее смотреть под ноги. Движение таким манером продолжалось еще не менее получаса, но в конце концов группа добралась до места, где ее путь по этой тропе заканчивался. Если бы тройка продолжила следовать им, то неминуемо увидела бы, что в конце концов этот длинный уступ уходит практически вертикально вверх, постепенно сливаясь со скалистой стеной. Возможность забраться выше была только здесь, у груды валунов, над которыми отчетливо вырисовывалась V-образная щель – пробоина посреди высоких, массивных каменных наростов, ведущая к продолжению маршрута. Чтобы добраться до нее, следовало вскарабкаться на указанный гидом валун, а оттуда шагнуть на выступ в скале. И Антон, и Герман забрались с помощью протягивавшего им сверху руку Рауля.

– Видишь, все равно пришлось бы меняться местами… – виновато, словно оправдываясь, сказал гид Герману. Его помощь Герман благодарно принял, но все же невольно одернул свою ладонь чуть ли не раньше, чем успел восстановить равновесие наверху. Это заставило гида обескураженно поджать губы; Герман же повернул голову влево, в сторону ожидавшего их пути.

Пригодная для пешего восхождения дорожка вела ввысь между скал в обратном относительно предыдущей тропы направлении – теперь вся громада горы находилась справа от тройки путников. С левой стороны открывался вид на уже оставшуюся далеко внизу округу; лишь изредка его заслоняли собой особо крупные скалистые образования, вздымавшиеся отгораживающей восходителей от окружающего мира стеной. Сама дорога была весьма широка – местами она достигала четырех, а то и пяти метров. Ее неровная, заснеженная поверхность полого, почти незаметно уходила вверх. Извиваясь лишь самую малость, тропа простиралась вперед настолько далеко, что глаз не мог определить места, где резкий поворот, если верить маршруту, должен был завести путников вглубь скал.

Прямо за расщелиной по краю дороги плавно вырастало естественное толстое каменное ограждение; неоднородное по высоте, в среднем оно доходило Герману до пояса. В снегу возле него был прочно установлен небольшой флагшток со свисающим с него ярко-голубым полотнищем. Герман вздохнул и решил, что сейчас, стоя на твердой и более безопасной, раз путников от свободного падения отделяет каменное препятствие, поверхности, будет разумным попробовать вновь взглянуть вниз; да и вообще ему следовало бы теперь почаще посматривать туда, чтобы свыкнуться с новыми ощущениями, которые это действие в нем с недавних пор пробуждает. Разве не для этого, в конце концов, он проделал весь этот путь? Пожалуй, он все еще чувствовал страх; но это был страх до такой степени приглушенный, что он походил больше на сильное волнение.

Герман сделал пару шагов вдоль ограды, оперся о нее и выглянул, будто из крепости, наружу. На секунду у него захватило дух. Вид отсюда приходился буквально на все, что он успел увидеть за несколько дней похода. Он окидывал взором и горную цепь, и холмы, и леса – все неровные бесконечные сказочные ландшафты; где-то левее, подумалось ему, должна находиться возвышенность, откуда он два дня назад впервые во всей красе увидел гору, на которой стоял сейчас. Зрелище было поистине прекрасным и уникальным, и Герман впервые на высоте испытывал приятные чувства, а не поглощающий все прочие эмоции ужас; в то же самое время он ощущал, что что-то все же мешало ему насладиться этим в полной мере. Что-то совершенно со страхом не связанное.

– Преодолели голубой флаг, – между тем произнес гид по-французски.

– Принято, – отозвался из рации голос Минсу.

Оглянувшись, Герман увидел, что Рауль и Антон уже потихоньку начали движение вверх по тропе. Он зашагал вслед за ними.

Минут через двадцать скалы с левой стороны, скрывавшие то и дело панораму от глаз путников, начали сходить на нет. Группа поднималась все выше и выше; ветер время от времени начинал дуть все сильнее и сильнее. Герман по-прежнему шел последним, в то время как Рауль, следовавший вдоль самого края тропы, и Антон, жавшийся к каменным стенам горы справа, продвигались вперед бок о бок друг с другом. Время от времени с гидом кто-то связывался по рации – то ли Минсу, то ли представители Базы, то ли еще кто-то – и он что-то односложно отвечал.

Хоть в основном Герман смотрел себе под ноги, он довольно часто осматривался по сторонам и даже бросал взгляды на открывавшиеся слева виды. В какой-то момент он заметил, что Антон занимался тем же самым. Угрюмый, он не проронил ни слова с тех пор, как тройка миновала голубой флаг, и если он не пропускал все сказанные Раулем по пути и адресованные ему лично слова, то, во всяком случае, никак на них не реагировал. Герман тоже молчал. При этом он старался думать лишь о том, где он находится, ценить каждый момент своего пути; однако на поверку это оказалось сложно, поскольку так или иначе его мысли сводились к тому, что все, что происходило сейчас в непосредственной близости от него, было как-то неправильно.

– Отсюда уже виден зеленый флаг! – как можно более непринужденно оповестил обоих путников Рауль, слегка обернувшись через плечо. Герман всмотрелся вдаль и приостановился. Ничего нового впереди он не увидел несмотря на острое зрение – белая тропа, испещренная всевозможными нагромождениями камней и скал, казалась бесконечной. Хотя, если приглядеться, можно было с более-менее точной уверенностью предположить, в каком месте дорога давала обозначенный в маршруте резкий разворот вправо… Герман вновь сдвинулся с места, продолжая смотреть вперед, и в этот момент в поле его зрения попал слегка оступившийся Антон. Сделав после этого недолгую остановку, сгорбившись, он пошел чуть медленнее, отставая от Рауля. Герман снова повернул голову влево и взглянул на горизонт, стараясь воскресить в себе ту восторженность от дикой природы и предвкушения грандиозных свершений, что испытывал в первые дни похода. Но не успел он понять, получилось у него это на сей раз или нет, как внимание его опять привлек к себе