Пренебрежитель - Маргарита Александровна Полуэктова

Антон: тот снова споткнулся, один раз, потом второй – его ноги будто начали вдруг заплетаться. Блондин, тем не менее, продолжал идти вперед, хоть и сбросил темп сильнее прежнего. Герман сосредоточил на нем напряженный взгляд. Чуть погодя Антон круто развернул голову влево, сдвинулся ближе к центру тропы и всмотрелся с обрыва вниз. Будто на ватных ногах проделав еще десяток шагов, он вдруг боком, чуть не падая, поплыл вправо и остановился, только когда оперся рукой о скалу. Он тут же рухнул на колени и сел, сильно наклонившись вперед. Весь корпус Антона вздымался и опускался – даже со спины было видно, как тяжело он дышал. Герман бросился к нему, крикнув на ходу так, чтобы явно отвлеченный гид услышал:

– Рауль! Кажется, ему плохо.

Резко встрепенувшись, будто очнувшись ото сна, гид обернулся и тут же заспешил на помощь. Подоспевший к опиравшемуся о землю локтем Антону первым Герман обошел его. Сняв с нижней части своего лица шарф, тот шумно дышал ртом, продолжая придерживать оттянутую ткань свободной рукой, и никак не мог надышаться. Рауль кое-как смог заставить его приподнять корпус.

– Снимите очки, пожалуйста, – попросил он, но Антон на это не отреагировал. Тогда гид сам приподнял его очки на лоб. Неестественно бледное, будто обескровленное лицо Антона, а также отсутствующий взгляд с расширившимися зрачками говорили о том, что с ним точно было не все в порядке.

– Что-то болит? Вам плохо? Вы устали? – мягко попытался выспрашивать насторожившийся Рауль, но Антон молчал. Он лишь закрыл в какой-то момент рот и принялся хоть тяжело и неровно, но все же дышать носом. – Пожалуй, надо сделать небольшой перерыв, – сказал Рауль, повернувшись к Герману; он вновь произнес это так виновато, будто оправдывался перед ним. После этого гид обратился к пострадавшему со словами: – Может, сядете прямо?

– Я нормально себя чувствую, – грубо отмахнулся Антон, продолжая смотреть в неопределенную точку в пространстве. Весь его облик заставлял сомневаться в правдивости этих слов, подумал Герман; и буквально в этот же миг, словно в подтверждение его мыслей, Антона пронзил такой шедший от груди волнообразный спазм, который исказил его лицо и заставил прикрыть рукой рот в попытке сдержать подступившую рвоту.

– Вас тошнит? – всполошился Рауль. – Сядьте, пожалуйста, прямо, вам нужно куда-нибудь присесть… – Антон и сам мутными глазами покосился назад и, приметив там подходящий камень, привстал и тут же опустился на него, не снимая со спины выданного ему в доме небольшого рюкзака. Чуть подавшись вперед, он замер.

– Какие у вас симптомы? – умоляюще спросил Рауль, склонившись над Антоном. Тот снова никак не отреагировал.

– Как думаешь, что с ним? – негромко осведомился Герман у гида. Выпрямившись и повернув к нему лицо, Рауль вымолвил:

– Может, отравился чем-то? Даже не знаю…

– Мне кажется, я знаю. Но сначала ответь мне, – Герман понизил голос еще сильнее, – это ведь не может быть горной болезнью?

– Исключено. – Рауль покачал головой. – Здесь, на столь малой высоте… Даже на вершине О-дё-Лям может наблюдаться разве что повышенная утомляемость, учащение пульса или головная боль, и то это настолько маловероятно… Ни с кем еще не случалось… А уж тошнота… – Он снова покачал головой.

– Но исключения наверняка бывают?

– Исключения бывают всегда. – Наморщив лоб, Рауль принялся буравить Антона озадаченным взглядом. – Организмы, в конце концов, у всех людей разные.

– Если что, мы сможем своими силами спустить его?

Рауль неопределенно пожал плечами.

– Да, но…

– Никакого спустить, – вдруг выдавил из себя Антон. – Со мной все… – Он выдержал невольную паузу. – Со мной все нормально.

И до того недовольный Герман с укоризной уставился на Рауля, одними глазами говоря ему: «Ты же должен понимать, что в происходящем нет ничего нормального». Помявшись на месте, гид неуверенно произнес:

– Я просто думаю… Может, у него такая реакция на высоту? Он же все-таки говорил, что боится… Может, подступило?

– Именно этого мнения я и придерживаюсь, – заявил Герман.

– Раз так, может, если немного посидеть, его отпустит…

– Если уж подступило, то так просто его вряд ли полностью отпустит. Есть все основания полагать, что дальше будет только хуже.

Рауль беспомощно развел руками и оглянулся на Антона. Тот вдруг довольно решительно встал и, слегка покачнувшись, сказал:

– Я нормально.

– Он говорит, нормально, – вымолвил гид так, будто в очередной раз оправдываясь перед Германом, и развел руками. Герман рассердился из-за происходившей вокруг безалаберности. Но Антон и подбежавший к нему Рауль уже двинулись вперед по тропе, и Герман, шумно вздохнув, последовал за ними.

Антон поначалу шел нетвердо, едва не прижимаясь плечом к скале. Шедший рядом с ним Рауль то и дело подавал свой локоть, чтобы тот мог о него опереться, и принимал его подрагивавшие руки, когда тот протягивал их вперед. В конце концов гид остановился, оглянулся на Германа и, когда Герман поравнялся с ним, со смущением спросил, не мог бы он, уверенно двигавшийся вперед по тропе, одолжить свои трекинговые палки. Герман сжал было зубы от переполнившего его недовольства; однако он понимал, кому они сейчас на самом деле нужнее. Он молча протянул палки гиду, из рук которого их покорно принял Антон.

Некоторое время тройка шла все по той же тропе, то догоняя, то перегоняя друг друга. В какой-то момент Герман, сам того не заметив, оказался впереди остальных. Он неторопливо брел, внимательно поглядывая себе под ноги, когда вдруг услышал вскрик, явно принадлежавший Раулю, и последовавший сразу же за ним звук удаляющихся шагов. Обернувшись, Герман увидел, что Рауль спешил к оставшемуся далеко позади Антону: тот стоял на четвереньках рядом со сброшенным со спины рюкзаком и прикрывал одной рукой рот. Подступившее все-таки вырвалось. К тому моменту, как встревоженный Герман подошел к Антону, тот успел сесть, завалиться набок и перекатиться на спину. Его губы и руки дрожали, глаза были расширены в крайней степени ужаса.

– Что со мной? – жалобно прошептал Антон.

– Постарайтесь быть предельно честным – какие у вас симптомы? – потребовал гид, и сам донельзя напуганный происходящим.

– Я не могу понять… не знаю…

– Рауль, надо дать ему воды! – призвал Герман.

– Все будет хорошо, – попытался успокоить начинавшего биться в молчаливой истерике Антона гид, чье собственное беспокойство лишь возрастало. – Давайте так… Я буду перечислять симптомы, а вы будете говорить, чувствуете ли что-то подобное, хорошо? – Антон промолчал, но он столь пристально уставился на Рауля, что тот счел это за положительный ответ и потому начал: – Голова болит?

– Не знаю… – далеко не сразу отозвался Антон сдавленным голосом. – Да, кажется…

– Кружилась, прежде чем вы упали? Дышать было тяжело?

– Не помню… наверное…

– Рауль, надо