Пренебрежитель - Маргарита Александровна Полуэктова

слегка отбросили верхний слой снега в сторону, расчистив таким образом необходимую для их нужд площадку прямоугольной формы. Сняв с себя кошки, они утрамбовали ее – причем Герман суетился по всему периметру, в то время как Рауль отчужденно топтался в одном из углов, далеко не всегда глядя под ноги. Он изо всех сил старался вести себя как ни в чем не бывало, но мыслями явно был где-то далеко и от плато, и от Германа вместе с Антоном. Нахмурившийся от этой догадки Герман оглянулся. Антон так и продолжал неподвижно сидеть, вжавшись в испещренные трещинами скалы, возвышавшиеся за его спиной, будто развалины некогда величественных древних сооружений.

Герман решил не заострять внимание на царившем вокруг него хаосе, а направить вместо этого всю свою энергию в дело. Площадка была готова; теперь можно было заняться, наконец, и самой палаткой. Он осмотрелся и насторожился: рюкзака Рауля, прежде то и дело попадавшегося ему на глаза, нигде не было. Сам гид бесцельно топтался в прежнем углу и, глядя оттуда примерно на центр площадки, беззвучно шевелил губами. Со стороны можно было подумать, что он делал какие-то подсчеты.

– Рауль! – окликнул его Герман, но тот этого будто не услышал. Тогда Герман уже с трудом скрывая свое недовольство и нетерпение, позвал его снова: – Рауль!

Гид поднял голову. Он взглянул на Германа, но на лице его была написана отстраненность: он то ли смотрел на его переносицу, то ли и вовсе сквозь него.

– Куда ты дел свой рюкзак? – спросил Герман. – Палатка в нем?

– В нем, – сказав это с долей озадаченности в бесцветном голосе, гид покрутился на месте. После этого он резко замер и, постояв пару мгновений, ринулся сначала к одному небольшому откинутому им и Германом в сторону холмику снега, потом к другому, из-под которого и вытащил свой рюкзак.

– Видимо, случайно присыпал… – отряхивая его, пробормотал Рауль себе под нос. Герман посмотрел на него с неодобрением и беспокойством.

– Ты нормально себя чувствуешь?

Потерянно рассматривавший рюкзак гид утвердительно кивнул.

– Мне непривычно видеть такую твою рассеянность. Соберись, пожалуйста. Ладно этот, он нам совершенно не помощник, – Герман махнул рукой в сторону Антона, – но ведь ты проделывал все это сотни раз, верно?

– Верно… – Гид поставил рюкзак на землю, наклонился и отцепил от него сложенную палатку.

– Давай я расчехлю, – предложил Герман, протягивая руки, и Рауль послушно передал ему увесистый сверток. – Ты уже сообщил Минсу о том, что мы на месте? – спросил он, вдруг отчетливо осознав, что этого до сих пор не произошло.

– Я как раз собирался, – ухватился за мысль гид. Тут же установив связь с помощником, он неторопливо отошел в сторону огромной глыбы на конце плато, так что детали его разговора с Минсу Герман не слышал. Он тем временем решил попытаться собрать палатку самостоятельно. Герман достал из чехла исполненное в бледной комбинации серого и салатового цветов полотнище. Эта штурмовая палатка была рассчитана на двух человек, учитывая потребность каждого в небольшом личном пространстве; Герману, Раулю и Антону же предстояло каким-то образом ютиться в ней втроем.

Он разложил ткань на земле перед собой. С различными типами современных палаток жизнь его уже сталкивала, но непосредственно с такой, как эта, – ни разу. Лишь в общих чертах Герман понимал, как ее собрать; положив руки на бедра, он принялся напряженно продумывать свой план действий. Герман осознавал, что рано или поздно ему все-таки потребуется помощь Рауля. Герман взглянул на гида украдкой – тот, кажется, еще что-то обговаривал с Минсу. Он продвинулся чуть ближе к краю плато; этот край слегка уходил вниз, слой снега там был тоньше, а возле самого обрыва поверхность поблескивала так, будто была заледенелой.

Герман опознал среди груды ткани днище, верхнюю часть и вход – он же выход. Сразу же вслед за этим мужчина подвинул палатку в то место на площадке, где, по его представлению, она должна была быть установлена – не в самом центре, но и не впритык к сугробам. «Вход должен находиться с другой стороны от углублений в земле, оврагов, обрывов и тому подобного…» – напомнил себе Герман фразу, некогда вычитанную на каком-то туристическом сайте. Развернув полотнище так, чтобы задняя стенка палатки, противоположная входу, была обращена к краю плато, расстояние до которого составляло не менее десяти метров, Герман принялся собирать дуги, напряженно думая при этом о том, что не нашел какие-либо штыри, призванные надежно зафиксировать основание палатки на снежной поверхности. На свой страх и риск Герман решил на время отставить этот вопрос в сторону и заняться тем, что знал, а именно: продеть дуги сквозь специально предназначенные для этого полости в полотнище. Однако хоть с одной дугой он справился безо всяких проблем, вторую у него почему-то никак не получалось протолкнуть вперед дальше середины, и в целом палатка не расправлялась так, как он на то рассчитывал. Герман осознавал, что причина этого, скорее всего, крылась именно в том, что края не были еще закреплены на земле; однако он никак не мог придумать, как бы это проделать, а гид все еще явно был чем-то занят, раз не присоединился до сих пор к участию в сборке. Озадаченно взиравший на груду ткани перед собой Герман решился его слегка поторопить и потому громко воскликнул:

– Рауль, как закончишь, подойди, пожалуйста!

Ответом ему была звенящая застывшая тишина. Даже сквозь все еще настойчиво лезший в голову анализ возможных действий это показалось Герману странным. С подозрением нахмурившись, он повернулся в ту сторону, куда удалился Рауль. На сей раз тот почему-то находился в совсем уже опасной близости от скользкого края плато – до обрыва его отделяло шага три, не больше. Ссутулившийся, гид рассеянно поглаживал свои плечи скрещенными на груди руками и неотрывно смотрел куда-то вниз.

– Рауль! – еще громче окликнул его Герман. Это вышло у него более резко и нервно, зато гид, наконец, обратил к нему свое лицо. – Нужна твоя помощь!

Продолжая держать руки на бедрах, Герман неподвижно стоял в ожидании гида – тот скорым шагом выдвинулся в его направлении. Когда Рауль приблизился, Герман окинул его пристальным взглядом. Подыскать объяснений до такой степени странному поведению Рауля ему не удавалось; гида будто кто-то околдовал, заставляя время от времени ни с того ни с сего погружаться в транс. То, что все это сопровождалось молчанием, Германа тяготило еще сильнее, но самому ему сказать было нечего, а единственным, что вымолвил Рауль, скользнув взглядом по палатке, было негромкое:

– Что тут у нас…

Наскоро осмотрев материю