Пренебрежитель - Маргарита Александровна Полуэктова

– Мне жаль, что я тебя подвел. Мне… свойственно подводить людей, когда мне хотелось бы этого меньше всего.

– Давай уже просто доделаем то, что начали, – только и смог выдавить из себя в ответ на это Герман. Рауль кивнул. Сразу же вслед за этим он вышел из палатки и застегнул ее снаружи.

Снег под ботинками гида еще некоторое время поскрипывал, но вскоре полностью затих. Недоумевающий Герман скрестил руки на груди и уставился на выход из палатки с каким-то тяжелым осадком.

XXV

– И что с ним такое творится… – пробормотав себе это под нос, Герман покачал головой.

– Чувствует, что я что-то знаю, – хмыкнул Антон. – Видал, как он мой взгляд весь вечер избегает?

Он впервые за долгое время заговорил с Германом, и его слова вызвали в молодом человеке лишь недоумение. Он немного помолчал, разглядывая Антона внимательно, изучающе. Только сейчас Герман заметил на его лице редкую бесцветную щетину – еще вчера ее, кажется, и в помине не было.

– Нет, – ответил Герман наконец. – Ваш последний комментарий его, разумеется, задел, но поверьте, он и до этого был на взводе.

Антон хмыкнул, взирая на собеседника так пристально, что тому стало не по себе. Некоторое время в палатке господствовало напряженное молчание. Ухмылявшийся Антон почти не мигал; пару раз он приоткрывал рот, будто его так и подмывало что-то сказать. Германа начинали одолевать противоречивые чувства. С одной стороны, он видел, что Антон хотел что-то сообщить, и это разжигало в нем любопытство; но с другой – интуиция подсказывала, что ему этого, скорее всего, лучше было и вовсе не знать. От человека напротив он еще ни разу не получал ничего ни существенного, ни приятного. Чтобы не провоцировать его, Герман отвел взгляд. Однако, помолчав еще немного, Антон все же решился разрушить тишину. Он едко поинтересовался:

– А вы прямо хорошие такие друзья? Хорошо его знаешь?

– Насколько это возможно, когда живешь в другой стране и видишься раз в год.

– Ммм, – протянул Антон. – А как тебе понравилось то, что ты нашел о нем в интернете?

Герман устремил на него слегка озадаченный взор.

– Я не искал его в интернете.

– Вообще? – поднял бровь Антон. Герман снова пожал плечами.

– Вообще.

Антон хмыкнул.

– А зря. Я на первой же стоянке вбил его в поисковик. И обнаружил кое-что любопытное. – Он прищурился и хитро улыбнулся, немного подавшись вперед. – Точнее, не обнаружил ничего. Вот это и есть самое любопытное. Такое впечатление, что всемирная сеть, кроме затрапезного сайта этой вот походной компании, совершенно ничего не знает о существовании швейцарского альпиниста по имени Рауль Верли, – сказав это глубокомысленным тоном, Антон вновь откинулся на рюкзак.

– В этом как раз нет ничего удивительного, – живо отозвался Герман; его голос зазвучал строго. – У Рауля особый взгляд на интернет и свое присутствие в нем. Его уже пару лет как нет в соцсетях.

– С чего бы это, – ехидно произнес Антон. Начинается, подумал Герман; и все же он почувствовал себя обязанным уточнить:

– Вы о чем?

– Ты что, думаешь, что молодой и нормальный вроде бы мужчина может просто так, ни с того ни с сего, отказаться от соцсетей?

– Разумеется, – отрезал Герман. – Просто Рауль вдумался во все их плюсы и минусы. И никакого повода для критики этот его выбор не дает. Он тоже живет полноценной современной жизнью, просто живого общения в ней у него в разы больше, чем у многих из нас…

– Ха. Может, тоже полностью откажешься от соцсетей, раз ты такой с ним согласный? А, программист? – фыркнул Антон, насмешливо подчеркнув последнее слово.

– Не обязательно быть согласным, чтобы понимать и принимать точку зрения другого человека, – сухо изрек Герман. – Рауль проводит много времени на природе. У него особые интересы; эти его интересы невозможно подменить умещающимся на ладони устройством, вот и все. А с клиентами и друзьями, в конце концов, можно и по телефону связаться.

Антон снова усмехнулся.

– Айгер, Монблан, Эльбрус и еще черт знает что. Ты никогда не вдумывался в то, что раз он такой выдающийся альпинист, то он явно должен был бы быть хоть немного известен? Что на просторах интернета – не в соцсетях, а в открытом доступе – о нем должна была бы быть хоть какая-то информация?

– Некоторые люди сознательно не желают становиться известными, опасаясь за неприкосновенность частной жизни, – Герман пожал плечами, хоть и не очень уверенно, – и просят сохранять свое имя в тайне. Тут тоже все вполне согласуется…

Антон хитро прищурился.

– Жаль тебя огорчать… хотя кого я обманываю, не жаль. Наоборот, я люблю такие моменты истины…

– Лучше остановитесь, – резко перебил его Герман. – Я понимаю, какую цель вы преследуете. Мне не нужна от вас клевета на человека, будь то мой друг или простой прохожий.

– Клевета? – Антон приподнял брови. – Знаешь, я ведь не дурак. Не такой доверчивый и наивный, как ты. Сначала я просто хотел вывести его на чистую воду, выяснив, правда ли он покорил хоть одну из тех гор, что перечислил у костра, или же просто рисуется. И знаешь, что? Никакой информации о его персоне не было. Ни-ка-кой. Но прежде чем обличить его, я решил дать ему последний шанс. Я, знаешь ли, профи в работе с поисковыми системами. Я попробовал несколько комбинаций, и в конце концов… Гениальный с моей стороны ход. Я вбил в поисковик три слова: «альпинист Верли Швейцария». И вот тут я нашел кое-что действительно интересное.

– Не уверен, что хочу это знать, – осторожно сказал Герман. При последних словах Антона он несколько похолодел. Он припомнил, как на протяжении большей части похода тот то и дело отпускал какие-то странные комментарии на тему достижений Рауля; Герман их не понимал, ему казалось, что не понимал их и гид, но вдруг ему это только казалось?.. Он и так уже успел испытать слишком много негативных эмоций для одного дня. Еще одно разочарование было ему совершенно ни к чему.

– О, хочешь, хочешь, – заверил его Антон, отсоединяя смартфон от аккумулятора и включая экран, на котором незамедлительно принялся что-то искать. – По-хорошему ты бы должен меня умолять, чтобы я приоткрыл тебе завесу тайны; а я, видишь, сам тебе ее на блюдечке преподношу.

– Не бескорыстно, – тут же возразил Герман. – Вы делаете это только потому, что уверены, что мне это почему-то не понравится, и получаете какое-то бесчеловечное удовольствие от этого предвкушения. Постыдились бы.

– А ты