Пренебрежитель - Маргарита Александровна Полуэктова

Горный воздух на каждого действует по-своему, тут же вспомнилась ему какая-то избитая фраза; однако не может же квалифицированный альпинист на высоте, не доходящий даже до отметки в тысячу метров, вдруг просто так начать вести себя настолько неадекватно?

Пока Герман сверлил Рауля недоуменным взглядом, тот наклонился и ловко отстегнул кошки от обеих ступней Антона, ноги которого Герман продолжал придерживать.

– Да. – Сказав это самому себе, нежели кому-то еще, Рауль разогнулся, после чего добавил, обращаясь к Антону: – Вылезайте, пожалуйста.

Тот даже не шелохнулся.

– Покиньте палатку, – спокойно, но настойчиво попросил гид.

Герман тряхнул Антона за ноги, и только тогда тот зашевелился; громко засопев, он поднялся на четвереньки, подался назад, после чего явил обоим другим участникам восхождения свое наполовину недовольное, наполовину унылое лицо.

– Надо обустроить палатку изнутри, и тогда мы все сможем в ней расположиться. Потом будет ужин. – Гид выглядел по-прежнему отстраненным; он смотрел куда-то вдаль. Однако, как только Герману удалось усадить Антона в одном из углов расчищенной площадки, Рауль активно принялся за дело.

Пока он расстилал внутри палатки коврики, Герман, не сразу рискнувший оставить Антона без присмотра, быстро сбегал за его валявшимся у скалы рюкзаком. Вернулся он к тому моменту, когда гид уже успел расстегнуть специально предназначенное для вентиляции место в задней стенке палатки. После этого Рауль включил уже установленную им внутри горелку, чтобы прогреть помещение; сделав это, он запустил Антона и Германа внутрь.

Забравшись в палатку последним, Рауль первым же делом поинтересовался, не замерзли ли у его подопечных конечности. Герман, снимавший с себя в этот миг каску, лишь пожал плечами – в плане температуры он чувствовал себя вполне комфортно, да и в целом, на его взгляд, на горе, по крайней мере на этой высоте, не было многим холоднее, чем на земле. Только ветер доставлял порой неудобство; он словно пронизывал защищенное, казалось бы, теплой одеждой тело тысячами ледяных игл. Но, к счастью, такие порывы были редки и долго не длились, а на плато ветра будто бы и вовсе не было.

Как бы то ни было, Рауля ни безмолвный ответ Германа, ни молчание съежившегося в одном из углов палатки Антона, кажется, и вовсе не интересовали, поскольку, не дожидаясь реакции, он залез в свою высотную аптечку и достал оттуда несколько химических грелок. Вновь пожав плечами, Герман расшнуровал ботинки, прилепил по одной к носку на каждой ступне и обулся. Проследивший за его действиями Антон последовал его примеру.

Рауль принялся готовить ужин. Обеда у восходителей в этот день не было, и Герман осознал это только сейчас – и то потому, что у него внезапно заурчало в животе. Гид сосредоточенно манипулировал провизией и посудой с необходимыми аккуратностью и точностью. Он был спокоен и уже не смотрел сквозь предметы, а концентрировался на том, что требовало его внимания. Казалось, что он уже вел себя как обычно; но Германа не отпускала некая настороженность.

Приготовление еды не заняло у Рауля много времени. На ужин у троих восходителей были залитая кипятком каша быстрого приготовления и сырокопченые колбаски, которые мужчины запили сладким чаем. Единственными словами, прозвучавшими во время еды, была поступившая от Рауля информация о том, что навстречу вершине вся их тройка должна будет направиться засветло и что в соответствии с этим подъем назначен на пять часов утра. Знавший об этом Герман ответил кратким «хорошо»; Антон глухо поворчал, но особо возмущаться не стал.

Антон на глазах приходил в себя по мере того, как наедался и отогревался возле газовой горелки. После перекуса он расстелил с помощью Рауля свой спальный мешок. Вытащив помимо него какие-то другие необходимые ему вещи, Антон положил рюкзак в угол; слегка примяв его, он вальяжно откинулся и принялся с ухмылкой, которая показалась Герману наглой и мерзкой, поглядывать то на него, то на Рауля. Пока гид собирал посуду, Антон взял в руки выданный ему Катовым аккумулятор и поставил смартфон на зарядку.

До отбоя оставалось совсем немного времени; но Герману и его совершенно нечем было занять. Он был бы и рад лечь хоть сейчас, однако в отличие от всех предыдущих дней на этот раз под вечер впервые не чувствовал никакой усталости, а с продолжавшими еще бодрствовать Раулем и Антоном заснуть он бы тем более не смог. В какой-то момент он бросил взгляд на Антона, лицо которого было подсвечено экраном смартфона, и отметил, что тот смотрел не в устройство. Нет, взгляд Антона был прикован к гиду; слегка склонив голову набок, он взирал на него, практически не мигая, с превеликим интересом. Тогда Герман и сам перевел взгляд на Рауля. Гид беззвучно шевелил губами, скорбно всматриваясь в газовую горелку; кроме этого, ничего особенного с его стороны не происходило. Недоумевающий, чем это зрелище могло заслужить столько внимания, Герман вновь посмотрел на Антона, и тот, ехидно ухмыльнувшись, ни с того ни с сего обратился к Раулю:

– Что, грехи замаливаешь?

Моментально сомкнув рот, гид медленно повернул к Антону свое лицо.

– Что вы сказали?

– Ты все слышал.

Гид, прежде сидевший довольно расслабленно, вытянулся.

«Неужто даже Антон осуждает Рауля за согласие вести его наверх? – промелькнуло в голове у Германа. – Конечно, осуждает… Хотя… Разве в конечном итоге он не сам на этом настаивал?»

И тут перед его глазами начало разворачиваться нечто странное. У Рауля отчетливо затряслись руки. В попытке чем-то их занять он начал лихорадочно перебирать ткань своего спального мешка так, будто что-то искал, и вскоре его хаотично забегавший по палатке взор уперся в собственный рюкзак. Гид придвинул его поближе к себе и начал копошиться внутри; губы его тоже слегка подрагивали. Наконец Рауль добрался до аптечки. Он не извлекал ее из рюкзака полностью, но со стороны озадаченно следившего за действиями гида Германа было видно, что пару мгновений он, раздумывая, держал ее в руках, после чего засунул обратно в предназначенное для нее отделение. Вытащив налобный фонарь, Рауль застегнул рюкзак, отставил его в сторону, накинул на себя снятый к этому времени пуховик, и его руки потянулись к чехлу, в котором он хранил свои кошки.

– Куда ты собрался? – тихо, но встревоженно спросил Герман. Рауль ненадолго замер, после чего прочистил горло и довольно спокойно, что никак не вязалось с его внешним видом, произнес, глядя в пол:

– Мне надо пройтись… ммм… поговорить с Базой. Сидите здесь.

Гид расстегнул было палатку, но тут же обернулся через плечо.