Пренебрежитель - Маргарита Александровна Полуэктова

глаза полезли на лоб. «Вы – меня?» – завертелось у него на языке, но он тут же благоразумно решил, что бесполезно вступать в подобный разговор с человеком, стремящимся во всех своих проблемах винить других. Вновь скрещивая руки на груди, Герман направился к той же скамейке, на которой все еще сидел погруженный в себя Минсу, и разместился неподалеку от него.

Рауль с Антоном, в свою очередь, сели за стол. Гид разложил на его поверхности расчерченную модель горы и принялся давать негромкие пояснения. Взгляд Германа был прикован к Антону. Ему казалось, что тот слушал вполуха: он то и дело нервно и отрывисто поддакивал так, будто не отмечал свое понимание, а просто желал поскорее со всем покончить.

В пункте отправления был раздрай. С каждой минутой Герман понимал это все отчетливее, что заставляло его ерзать на месте. Он ничего не мог сделать для своего успокоения и лишь с тяжелым сердцем продолжал наблюдать за тем, как прямо напротив него проходит чрезмерно ускоренный курс подготовки. Он видел, что в какой-то момент Рауль перешел от теории к практике. Объяснив, как надевать кошки, гид выдал Антону лежавшую на столе пару. Тот нехотя принялся пробовать застегнуть их на своих ботинках; он долго возился, чертыхаясь, но ничего не получалось. Тогда Рауль помог ему с одним ботинком, по ходу дела подробно комментируя свои действия, но со вторым у Антона тоже ничего не вышло. Он разнервничался и, содрав с ботинка закрепленные Раулем кошки, потребовал:

– Дальше.

Тогда Рауль вновь всучил Антону отложенный им было в сторону ледоруб.

– Эта хрень еще зачем? – скривился Антон. Тут Герман не выдержал:

– Рауль! Он же не имеет ни малейшего понятия, как с ним обращаться! Этим ледорубом он скорее вред себе причинит!

Неужели гид действительно думал, что Антона можно было научить всему тому, что Герман изучал полгода, за какие-то пять минут? Герман сходил с ума от абсурдности ситуации и предчувствия чего-то нехорошего. Рауля тоже будто подменили. Где был этот рационально мыслящий профессионал? На его месте сейчас сидела его жалкая копия, говорившая:

– Пусть будет, это нужно по регламенту. Так спокойнее.

– Спокойнее? Почему? Потому что это создает видимость правильности происходящего? Потому что это символ того, что человек подготовился и понимает, что делает? Так знай, что один только символ не дает силы и не оправдывает никаких поступков! Это лишь то, что ты желаешь видеть на месте действительности, это лишь мираж!

«Это чушь какая-то, – тут же подумал Герман про себя. – Вот она, точка невозврата, в которой я должен отказаться от дальнейшего восхождения. Альпинисты столько времени проводят, набирая себе команду, которой они доверяют… Идти наверх с людьми, с которыми ты в конфликте, – это противоречит всякому здравому смыслу!»

В такие моменты лучше отказаться от своих целей, чтобы избежать неприятностей, потому что при таком раскладе ничего, кроме них, ждать не приходится, думал Герман… Но он слишком долго готовился к этому восхождению и слишком многое в его жизни зависело теперь от него. Почему это он должен отступать от своих целей из-за какого-то дурака? Если верить словам Рауля, то подъемы на О-дё-Лям не крутые, уровня подготовки хватало базового, и находись гора чуть ближе к туристическим центрам, у нее отбоя бы не было от начинающих альпинистов. Что касается личных взаимоотношений с Антоном… В конце концов, смог же Герман выдержать его общество на протяжении трех дней. Еще три дня ничего не изменят, учитывая то, что к концу вчерашнего вечера он, как ему казалось, уже окончательно выработал в себе способность пропускать слова Антона мимо ушей.

Герман мрачно вздохнул и решил, что не отступится от своей цели. Не отступится даже несмотря на переполнявшее его разочарование, однажды испытав которое он уже вряд ли сможет относиться к Раулю так, как раньше. Герман видел, что гид раскаивался… Однако он сделал то, что сделал, и это все изменило. Отныне Герман полагался только на себя, свое рвение и свою подготовку. Сейчас, когда цель была так близка, что ее можно было увидеть невооруженным глазом, ему даже на миг подумалось, что со своим багажом знаний и умений он вполне мог бы забраться на вершину даже в одиночку…

– Пойдем, – донесся до Германа голос Рауля, мгновенно выведший его из состояния напряженной задумчивости. – Мы успеваем провести тренировку. Ты первый.

XXII

Когда годом ранее Герман впервые отправился в альпийский поход, он еще не чувствовал себя на лыжах достаточно уверенно – однако рвение и энтузиазм придавали ему и устойчивости, и скорости. Рауль с самого начала обратил на все это свое пристальное внимание; во время первого же привала гиду даже пришлось хоть и весело, но все же осадить его.

– Герман, у нас не Олимпийские игры. Вашей тройке в конце похода не будут выдавать медали в соответствии с тем, каким по счету вы придете, – пошутил он.

– Прошу прощения, – со смущенной улыбкой ответил тот. – Как только я ступил на лыжню, меня будто накрыло волной соревновательного духа…

Рауль тоже улыбнулся.

– Советую все же двигаться в своем темпе и не стараться кого-либо опередить – так будет удобнее и вам, и остальным. – Гид простер руку в сторону других участников похода, молодых мужчины и женщины. – Пол, Саманта, вы как?

– Все отлично, – ответил мужчина за двоих.

– Да, извините, что все время пытался обогнать, – обескураженно обратился к обоим Герман. – Мне только сейчас пришло в голову, что это могло вас сильно раздражать…

– Ничуть, – одарил его веселой улыбкой Пол.

– Что вы, не переживайте, – подхватила Саманта.

– Думаю, все было бы проще, если бы я сумел продержаться хотя бы полчаса, не завалившись и не споткнувшись, – чуть тише произнес Герман, обращаясь к Раулю.

– У вас отлично получается. К вечеру будете ехать так же, как я, – пообещал гид. – В каком-то плане передвигаться на беговых лыжах действительно немного сложнее, чем на горных, потому что здесь скорость вы задаете себе исключительно сами. Но к этому быстро привыкаешь.

– Мне не с чем сравнить, – признался Герман. – Я только на беговых и стоял, но это было давно, еще в школе. На горных не катался.

– Ни разу? – удивился Рауль.

– Нет.

– Странно, почему-то, глядя на вас, я подумал, что вы заядлый горнолыжник. К нам в основном только такие и приходят…

– Что ж, похоже, я исключение.

– Но подождите… А сноуборд вы пробовали? – Герман отрицательно покачал головой. – Вы что, вообще со склонов никогда не съезжали? – Рауль посмотрел на него так удивленно, как будто увидел