Избранные произведения. Том 1. Саит Сакманов - Талгат Набиевич Галиуллин

зачастую шовиниста, а стало быть, и на стороне своего уже не татарского ребёнка. В одной только Казани столько высокопоставленных шовинистов, которые днём на работе топают в гневе на подчинённых им татар, а ночью, дома «топчут» подчинённую ему жену-татарку. Даже если в некоторых из таких жён и живёт ещё что-то татарское, они всё равно подчиняются судьбе. Таким жёнам присущ страх, преклонение перед силой. А всё это происходит от неразвитого или вовсе отсутствующего чувства национального самосознания. В этом, кстати, я вижу и причину многовековой угнетённости, исторической трагедии татарского народа. Будущее нации решается в лоне матери. Каким будет её сын?

Сайт, ещё недавно бывший на волосок от смерти, а теперь разглагольствующий о судьбах нации, вдруг понял, что, как бы они ни возмущались, сколько бы ни говорили об этом, всё останется по-прежнему. Ничего не изменится. Зухра, ставшая Зоей, завтра выскочит замуж за Ивана, какая-нибудь Нафиса повиснет на шее у Андрея, а Гузель после очередной вечеринки попадёт в жёны Сергею…

– А вот я, – как ни в чём не бывало улыбнулась Фарида, – чувствую себя рядом с тобой такой счастливой, что даже ревную. К кому думаешь? К себе самой…

Саит рад был избавиться от «серьёзной темы» и с готовностью принял игру.

– Скажи-ка, Фарида, ты когда-нибудь влюблялась до потери сознания, так, что готова была прыгнуть хоть в омут, хоть в пропасть?

– Да, – шевельнулись её губы, раскрасневшиеся от поцелуев.

– И кто же был тем счастливчиком?

– Ты, – снова шевельнулся бутончик губ, – если уж так хочешь знать. Может, я не права в своей излишней искренности?

– Почему это не права?! Уж не жалеешь ли ты об этом? – тут же прицепился Сайт.

Фарида выстрелила в него смородинами:

– Любовь – как очаг, хорошо горит только от сухих дров.

– Нельзя всю жизнь только и заниматься тем, чтобы поддерживать огонь в очаге! – заволновался он.

– В крайнем случае на углях картошку испечём, – поставила Фарида точку в споре.

– Трудно спорить с тобой, дорогая. Ты – великий политик.

– А ты ещё болен. Поэтому я стараюсь не задавать тебе сложных вопросов. Излишние думы, как и чрезмерное волнение, преждевременно старят человека, в конце концов, убивают его.

– Не согласен. Человека убивает человек.

– И человек же его вылечивает, – напомнила Фарида о своей профессии. – Трудно понять суть человека. Он умеет глубоко прятать эту суть.

– Это критика в мой адрес?

Ответ был неожиданным:

– Нет, в мой…

Уставший от спора Саит предпочёл заключить Фариду в объятия.

По мере сближения с Фаридой Саит стал обнаруживать в ней всё больше и больше черт, напоминающих ему покойную жену Зульфию: манеру держаться, молчаливую преданность, желание угодить ему и в то же время внутреннюю самостоятельность, умение сохранить своё «я». Говорят, что любое сравнение хромает на одну ногу. Сходство рождается, исчезает и снова возникает незаметно, подобно едва ощутимому переходу летнего дня в ночь, ночи в рассвет, ветра – в пляшущую тень свечи… Подобно мареву, миражу… Обе эти женщины похожи какими-то неуловимыми чертами божественной красоты. Эти круглые колени… «Ущелье» страсти, разделяющее груди – эти холмы любви… Эта грациозная талия, не подвластная ни трудностям жизни, ни сладостям еды… Это изящество и отточенность движений… И в то же время эти женщины различны между собой, как небо и земля. На фоне голубовато-зелёных глаз Зульфии блестящими угольками выделяются иссиня-чёрные смородиновые глаза Фариды. Различия усиливают и непокорные, жёсткие волосы Фариды, её чуть смуглая кожа цвета слоновой кости.

Саит обнаруживал сходство в каждой своей влюблённости. Влюблялся он неистово, горячо, без остатка. С женщиной он никогда не знакомился и не спал ради своей выгоды. Хотя ему казалось, что неистово, слепо он любил только Зульфию, но постепенно он полностью утонул в горячем смородиновом омуте глаз Фариды.

К тому же Фарида, как и Зульфия, любила и умела поговорить на темы нравственности, морали, поспорить, выяснить отношения. Правда, она не принимала излишне «солёного» юмора, и не была такой легковерной, бесхитростной, как Зульфия.

– Что мы знаем о наших близких, родных, о нас самих? Какие мечты нашей юности воплотились в жизнь?.. – любила спрашивать Фарида, разговаривая словно сама с собой. Подобные вопросы навевали на её лицо такую красивую печаль, что Сайту хотелось тут же расцеловать её всю без остатка.

Он пользовался иносказаниями, шуткой. Ведь шутка помогает снять напряжённость, обойти какое-то препятствие. Иногда сам донимал её разными вопросами.

– А можно ли узнать, когда цветёт, когда отцветает, усыхает, от чего ломается дерево любви?

– Я точно знаю, что нельзя любить по расчёту. Знаю на собственном опыте.

– Но по расчёту можно отдаться чужому мужчине, – не удержался он от замечания.

– Скажи, Сайт, может ли любовь уподобиться весеннему половодью, сметающему перегородки условностей; половодью, перед которым не устоит разум? Веришь ли ты в существование такой любви?

– Такая любовь вполне возможна лет в семнадцать-восемнадцать. Ну, и… в романтических произведениях.

– Ты… Говорят, что ты именно так любил свою покойную жену…

Саит невольно рассердился, сверкнув на Фариду белками глаз. Никому не разрешалось притрагиваться к его ещё не затянувшейся душевной ране. Не хотелось спорить или что-то доказывать на эту тему. Лучше наложить на неё табу.

– Любовь может принести человеку счастье. А может и омрачить его жизнь.

Фарида поняла, что задала бестактный вопрос. Спасибо Сайту за деликатный ответ. Легко беседовать с умным человеком.

– Любовь – это когда признаёшь любимого человека как личность, уважаешь все его качества, данные Богом, находишь сексуальное взаимопонимание, умеешь прощать. Любовь – это взаимосвязь душ, – постарался ответить Саит одновременно на все вопросы женщины.

Фарида решила «сменить пластинку».

– Вчера я, придя домой, долго не могла уснуть. Только на рассвете задремала, измаявшись, как тесто на дрожжах под крышкой. И приснился мне сон…

Сайт, довольный уходом от трудного объяснения, подхватил новую тему:

– Прежде, чем истолковать сон, можно задать один вопрос?

– Пожалуйста, мой господин.

– Ты знаешь, что утренние сны сбываются?

– Знаю.

– Если ты видела меня во сне плохо, лучше не рассказывай.

– Я слышала, что сны сбываются с точностью до наоборот, – возразила Фарида. – Так вот. Иду я вдоль полноводной реки…

– Одна или от меня бежишь? – перебил Сайт.

Он любил дразнить подобными вопросами Зульфию. Она обижалась, дула губки, капризничала. Но у медиков нервы, видимо, спрятаны поглубже. Фарида и глазом не моргнув, продолжала:

– Смотрю, в воде чья-та голова плывёт. На волосах – белый-белый песок. Скоро и туловище стало видно.

– Это был я, да? После кончины в больнице?

– Просыпаюсь со страхом. Одеваюсь, беру машину, приезжаю к тебе. Ты спишь себе в удовольствие, сладко так храпишь.