Избранные произведения. Том 1. Саит Сакманов - Талгат Набиевич Галиуллин

негостеприимных степей, Альфия твёрдо определила его жизненный путь: он поступит в аспирантуру. Почему бы нет? Он учился неплохо. Профессор, под чьим руководством он писал диплом, хорошо к нему относился. В случае чего, поможет, направит. Надо не мешкая пригласить его в гости на татарские перемячи с бульоном. Ничего пока не просить, просто угощать, общаться, поблагодарить за чуткое руководство дипломной работой Мисхата. Говорила же бабушка Альфии, что люди должны почаще встречаться друг с другом в этом грешном мире.

Прежде чем поведать мужу о своей задумке, Альфия долго ласкалась к нему, ухаживала, откармливала его, осунувшегося и посеревшего после тюремной баланды. Словом, вела себя даже искуснее, чем лиса с вороной, коей в клюв, как известно, Бог послал кусочек сыра.

– Послушай, мой дорогой. Мне как-то неудобно, даже стыдно говорить такие слова, и всё же… Ведь ты для меня – не только звезда, счастье моё, ты – бог мой…

Ещё ничего не понимая, «бог» сидел, выпятив грудь и млея от удовольствия.

– Спасибо, Альфия. Только чего же здесь стыдиться?

– Тебя мне послал Всевышний, чтоб я и ты стали счастливы.

– Да… И послал меня ещё в эти проклятые оренбургские степи, чтобы испытать нашу любовь.

Альфие пока не хотелось опускаться с заоблачных высот на грешную землю.

– Я хочу, чтобы счастье наше было полное. Ты, мой бог, должен выполнить мою просьбу!

Разомлевший от ласковых слов Мисхат готов был исполнить любой каприз этой нежной, но резвой горной козочки.

– Ты поступишь в аспирантуру, будешь выдающимся учёным!

Поворот получился неожиданным, и на этом повороте Мисхат чуть было не выпал из золотой кареты своего счастья.

– Альфия, – попробовал он сопротивляться. – Но я не могу сейчас бросить Санта Ярулловича. Я ему по гроб жизни обязан. Ты ведь знаешь, как много он на меня потратился.

– Дурачок ты мой. Кто же заставляет тебя бросать его? Не говори напраслину.

– Ну, как же… В аспирантуре другой мир. Архив, книги, работа ночи напролёт. И всё такое…

Альфия догадывалась, что её «бог» в действительности опасается науки, что все «пятёрки» в его дипломе «дутые», что, наконец, он просто боится затеряться, застрять в этих пещерах науки.

– Мы с тобой вдвоём, Мисхат, всё преодолеем, всё победим. А у Сайта Ярулловича ты будешь по-прежнему работать. Трудно ведь жить не то что на аспирантские, но и на кандидатские деньги. Так и решим.

Через два дня Альфия родила дочь, которую, как и было обещано, назвали Зульфиёй. Вскоре на день рождения новой жизни были приглашены Саит Сакманов и профессор Рамиль Валишин.

Познакомить их друг с другом взялась, конечно, сама Альфия.

– Саит Яруллович, будьте знакомы, это научный руководитель Мисхата, известный учёный, профессор Рамиль Каримович Валишин.

Не обращая внимания на выспренний стиль представления своей персоны, учёный муж нехотя сунул Сайту руку для приветствия и прошёл в зал, где стол ломился от дорогой выпивки и деликатесов. Валишин справедливо полагал, что не стоит торчать на полынной окраине леса, когда есть возможность углубиться в него.

Вокруг стола счастливо хлопотала Альфия, помолодевшая после родов, с налитой грудью, пахнущей новорождённым ребёнком. Она была настолько поглощена мыслями, что не обращала внимания даже на Мисхата, от смущения и радости не знавшего, куда деть свои руки. Словом, душой застолья была хозяйка, молодая мать. Уделяя внимание профессору, впервые их посетивш му, подчёркивая его безусловное значение, она не забывала и о том, кому они были и будут обязаны материальным достатком.

– Саит Яруллович Сакманов – близкий, дорогой нам человек. Мы ему очень благодарны. Он многому научил Мисхата в этой трудной жизни. Саит Яруллович был мужем моей лучшей, безвременно умершей подруги.

Профессор, слушавший её с полузакрытыми глазами, поднял веки и повернул, наконец, голову в сторону Санта, словно видя его впервые. Даже спросил не у него, а у Альфии:

– Его супруга умерла от болезни?

Хозяйка ушла от прямого ответа, принявшись хвалить достоинства усопшей, и в заключение сказала, что новорождённую они назвали в память о Зульфие – прекрасной женщине и под-руге.

Не дожидаясь приглашения к столу уже отведавший несколько деликатесов, маститый профессор, не отличавшийся особой утончённостью манер, спросил напрямик:

– Так вы и есть знаменитый мафиози Сакманов?

– Слово «мафия» пришло к нам, как известно, из Италии, и выдумали его журналисты, которым, наверное, не о чём было тогда писать. Говорят, что умные люди и в аду умеют жить неплохо. Только и всего… Можно переписать как угодно историю, но законы жизни не изменить, – сказал Сайт, избежав таким образом прямого ответа.

Но профессор и в ус не дул:

– Слышал, что о вас говорят как о самом богатом, неофициально, конечно, человеке Казани. Это правда?

Саит не обиделся. Чем больше человек читает или живёт, тем больше он становится похож на дитя. Сакманов спокойно объяснил:

– Богатство сегодня есть, завтра – нет. Вспомните строки Дэрдменда – поэта и золотопромышленника:

Мин өметнең уң кулыннан

бер сынык нан алмадым.

(Я из правой руки надежды

не взял и куска хлеба.)

Если бы я имел неплохое наследство и жил в стране с будущим, то и держал бы себя по-другому: ходил бы, например, в накрахмаленной рубашке с бабочкой, смотрел бы на всё сверху вниз и давал бы умные советы. А у нас, на фирме, которую я возглавляю, приходится руками сеять, мешками собирать. Если хочешь жить более-менее прилично, то копошишься, как муравей, и часто забываешь даже о сне.

Кажется, профессору понравился ответ. Больше он к этой теме не возвращался. Но тем не менее оказался весьма любопытным человеком.

– Как вы думаете, в чём внутренняя свобода человека?

– В ощущении того, что живёшь, не опасаясь за завтрашний день.

– Это большое счастье – быть самому себе хозяином. А для этого опять-таки нужно, чтобы за твоей спиной стояло богатство, – подытожил Рамиль Каримович, и перешёл на более «криминальные» вопросы.

– Только ли ради богатства стремится человек к тёплому месту, во власть?

– Всё в руках Всевышнего. Трудолюбивых не минует милосердие Господне, – ответил Сакманов, невольно подражая Ахмадише-бабаю.

– Я имел в виду власть и карьеру. Возможно, я не очень точно выразился. Захмелел немного. Давно не пил.

Профессор задвигал густыми бровями, потёр себя по округлым щекам.

– Мы – на стороне правительства, власти. Они и сами живут, и другим жить дают. А коммунисты больше заботились о себе.

– Саит Яруллович, ты… извини, что перешёл на «ты», как-то язык не поворачивается на «вы»… Ты, видимо, дока в государственных делах. Задаю последний