Избранные произведения. Том 1. Саит Сакманов - Талгат Набиевич Галиуллин

Саит молча встал с постели, подошёл к Фариде, сидевшей на диване «по-турецки» с видневшимися из-под зелёного халатика круглыми коленками, и ткнулся лицом в её руки, разметав «белый песок» своих волос.

– Хочется жить, Фарида. С тобой…

Фарида обняла руками его горячее лицо. В полузакрытых мужских глазах, в его чувственных губах, даже в морщинах плескалась волна таких сильных переживаний, такой глубокой печали, такой тонкой нежности, пылкого сердца и сильного тела, что вся немалая воля и гордость женщины готовы были сломаться перед ней. Фарида понимала, что вряд ли она сможет властвовать над этим человеком, не знающим, что такое подчинение. Она любила этого сильного и нежного мужчину, склонившего ей на колени свою поседевшую гриву. Любовь её так горяча, что брызжет чувствами, словно масло на раскалённой сковородке. Лишь бы он сумел оценить её любовь.

Саит устал от холостой жизни. Скоро уже два года, как он овдовел. Нужна стоянка. Жизнь идёт.

– Не пора ли нам по-настоящему начать жить вместе?

– Мне тоже хочется стать супругой, хозяйкой, растить детей. В нашем царстве-государстве незамужняя женщина считается испорченной, безнравственной, чуть ли не проституткой. То обстоятельство, что обзаведение семьёй зависит не только от неё, не учитывается.

Саит по-своему истолковал уступчивость Фариды. «Ты, дурак безмозглый, ничего не понимаешь. Бабе просто хочется выйти замуж. С этой своей бабьей целью она и выходила тебя, поставила на ноги. Сейчас ты – её собственность. Осталось только приватизировать».

Вспомнились слова главврача, сказанные при расставании: «Фарида очень много сделала, чтобы поставить вас на ноги».

Хоть и раздирали его душу противоречивые, сложные чувства, он не стал идти на попятную. Это было бы по крайней мере несерьёзно.

– Когда же, Фарида, ты ко мне переселишься? Если хочешь, распишемся сразу.

Медсестра поднялась и подошла к окну. Она любила принимать серьёзные решения «на свету».

– Я не могу сейчас переехать к тебе. Не сердись, нам ещё рано соединяться.

Саит не понял. Он ждал чего угодно: жеманства, юмора, набивания себе цены, но…

– Что такое? В чём дело?

– Ничего, ничего… Позже… А теперь – тебе пора проверить мягкость постели, а мне – домой.

Даже после такой нежной встречи, после того, как Саит позвал её жить вместе, Фарида не спешила дать положительный ответ. Сайт, чувствующий, что между ними лежит какая-то тайна, какая-то преграда, старался почаще встречаться с Фаридой. Тем, кто плохо знал её, она могла показаться женщиной замкнутой, даже в чём-то «деревенщиной». Но то ли у неё характер такой, то ли судьба её так потрепала, но Фарида была не из тех болтушек, что открываются первому встречному. Каким образом и насколько человек входит в твою ауру – таким образом и настолько нужно его воспринимать.

По правде говоря, Фарида оказалась в сложном положении. Она жила, словно между двух огней. Только она сама знала об этом. И не с кем было посоветоваться. Если бы можно было загасить или хотя бы сбить пламя с одного огня, или перепрыгнуть через него, пусть и обожжённой: ничего, до свадьбы зажило бы.

Ах!.. Ведь она полюбила Санта, как ни странно, через ненависть. Она поставила его на ноги «для себя», для мести. Их отношения развились, однако, на удивление многим, в настоящую любовь. Если бы между ними не стояли Нургали Вагапов и рыжий охранник, Фарида давно бы ушла к Сакманову. Рыжий охранник – этот дьявол, исчадие ада – всегда появлялся тогда, когда ему было нужно. Появлялся, словно символ чёрной судьбы, знак злого рока… В тот день он спас Фариду от рассвирепевшего водителя, но сам… сам остался ночевать у неё.

В тот же день, когда полумёртвого Сакманова привезли в больницу, Рыжий встал «на вахту» у его дверей. Несколько раз, находя разные предлоги, он приходил к Фариде и почти силой брал её. Он не считался ни с желанием, ни с чувством, ни тем более с отпором Фариды. Ему нужно – и всё, баста…

Сначала Рыжий сам приказал ухаживать за тяжелораненым, но, узнав о её чувствах к Сайту, стал угрожать медсестре. Видя их поцелуи, он багровел, сопел. Норовил не пропустить Фариду в палату. Когда Саит дотрагивался до колен Фариды, он начинал кипеть изнутри, словно десяти литровый самовар.

Фарида была совершенно равнодушна к Рыжему. Её душа и тело тянулись в одну сторону, а ветер относил её лодку к другому берегу. Она не решалась резко оборвать отношения с Рыжим: боялась не столько за себя, сколько за Санта. Однажды Рыжий встретил её возле дома и пригрозил: «Если не бросишь его, изменишь мне, убью и тебя, и его».

Словно дьявол, выскочивший из-под земли, он преследовал её. Словно неумолимый червь, он грыз изнутри дерево её счастья.

Она была в смятении. Сакманов ничего не понимал…

22

Альфия поняла, что действительно любит Мисхата лишь после свадьбы, когда забеременела. Любовь эта возникла и заполыхала постепенно, от искры к огоньку, от огонька к пламени, которое, наконец, охватило всю её сущность. В то же время она отнюдь не была похожа на тех влюблённых, что любуются луной и считают звёзды. Мечтательность в ней была застёгнута на крючок реальности. Всходы надежд она спешила пересадить с духовной почвы на землю действительности. И если её надеждам не суждено было сбыться, она умела не только сожалеть о постигшем её фиаско, но и легко забыть его и строить новые хрустальные замки. Целенаправленная натура, гордый характер, тяга к осмысленной жизни толкали её вперёд и вперёд, а куда именно – она толком и сама не знала.

Её «принцем из сказки» оказался Мисхат-Миша. Был он поначалу как воск, из которого можно лепить какую угодно фигуру. Сначала Альфия в своих мечтах «лепила» из застенчивого, тонкокожего, как девушка, Маликова, мужчину типа Сакманова. Вот её Мисхат, окинув мир жёстким, независимым взглядом, одетый в чёрный костюм и белую рубашку, садится в роскошный «Мерседес». В карманах – толстенные пачки денег… Словом, он глава безжалостной мафии… Нет, это не пойдёт. Иначе её саму в этом случае может ждать судьба бедняжки Зульфии…

Сжалось от страха сердце Альфии. Нет, нет, этот путь не для него.

Она придумывала для него всевозможные пути карьеры, но не остановилась ни на одном. Возобладал трезвый разум: её Мисхат должен стать учёным…

Её грёзы прервала оренбургская эпопея Мисхата. Когда он вернулся из