Алое небо рассвета - Элизабет Лейрд

–Я думала, ты останешься попить чаю. – Я постаралась скрыть разочарование.

–Я не могу. У меня вечером хор.

Я спустилась с ней, чтобы проводить. Закрыв за Дебби дверь, оглянулась и увидела маму. Она выглядела по-другому: переоделась, привела в порядок волосы и немного подкрасилась.

–Я думала, Дебби останется на чай, – сказала она.

–Она не может, у нее вечером хор.

Мама выглядела неуверенной. Судя по всему, ей хотелось спросить, но я знала, что она не решится, и решила прийти на помощь:

–Я сегодня рассказала о Бене в школе. На прошлой неделе нас с ним видела в городе Миранда, так что в классе все узнали. Я думала, будет ужасно, а вышло очень даже хорошо. Я жалею, что не рассказала им раньше. Мам, представляешь, Бен понравился Дебби. Действительно понравился. Она говорит, что он особенный, и хочет его навещать.

Ждать рассеянного выражения, которое всегда появляется на лице мамы, если я упоминаю Дебби, я не стала. Она считает Дебби маленькой фифой, которой все сходит с рук и которую неплохо бы отшлепать. Мама просто не понимала, что у красавиц есть свои козыри. Я была так довольна, что побежала по коридору и подпрыгнула, чтобы достать до плафона. В детстве я часто так делала, но теперь мне было четырнадцать. И я не учла, что сильно выросла, поэтому вместо легкого касания у меня случайно получился такой мощный удар, что люстра угрожающе закачалась. Я думала, мама разозлится, а она рассмеялась.

–Ты сегодня кажешься счастливой, – сказала она. – Я обрадовалась, когда увидела, что ты пришла домой с подругой, как раньше.

–Ага, – ответила я. – А я рада, что ты классно выглядишь с накрашенными губами и все такое. Ты давно не красилась.

–Я не хотела, чтобы тебе было стыдно перед Дебби, – сказала мама. – В следующий раз предупреди меня немного заранее.

Мы смотрели друг на друга и улыбались, как две идиотки. А потом мама сказала:

–Пойдем выпьем чаю.

А я ответила:

–Почему бы и нет.

И мы уселись за стол и начали болтать, как это делают старые подруги. Никогда раньше я не чувствовала себя ровней маме, но в тот вечер я была как взрослая и понимала все мамины проблемы. Мы обсуждали обычные вещи: как научить Бена вставать, как плохо, что папа работает по выходным, а я сказала, что в воскресенье маме надо оставить Бена на меня и пойти купить себе что-нибудь красивое из одежды. А мама сказала, что может записать меня на стрижку в новый салон в центре, а потом она бросила взгляд на часы и воскликнула:

–О боже, мне же надо забрать Кэти с дня рождения Трейси.

Я рассмеялась:

–Спорим, она клянчила, чтобы ей разрешили пойти в школу в нарядных туфлях?

Мама рассмеялась в ответ:

–Да, мы с тобой ее не первый день знаем.

Она ушла, а я без ее напоминаний помыла посуду, накрыла стол для ужина и усадила Бена перед телевизором, там показывали музыкальное шоу, а он любит слушать музыку. Я чувствовала себя взрослой и мудрой, как будто мне лет двадцать пять.

5

Лето, когда Бену исполнилось два, у меня в памяти окутано розоватым закатным светом. Даже не верится, что я была так беззаботна и счастлива и что у меня не закрадывалось никаких дурных предчувствий. Мне казалось, это долгое жаркое лето будет длиться вечно. Все ленивы и никуда не спешат, никто не напоминает тебе, что нужно прибраться в комнате, и очень легко в кого-нибудь влюбиться.

Хотя началось оно не очень. Мы все грустили, потому что не могли поехать в отпуск. Кэти доставала родителей идеей слетать на неделю на Коста-дель-Соль. Туда отправилась ее подружка Трейси, и Кэти решила, что именно там собирается вся мировая элита. Я и сама была бы не прочь там отдохнуть, но у меня хватало ума, чтобы трезво оценивать нашу ситуацию. В конце концов я затащила Кэти к себе в комнату и серьезно с ней поговорила.

–Давай ты замолчишь насчет поездки, а?! – сказала я ей. – Ты представляешь нас в самолете? С Беном. Представляешь, как мы будем гулять с ним по набережной? У тебя хватает фантазии, чтобы увидеть, как Бен завтракает в битком набитом ресторане?

До нее дошло. Соображает она, надо сказать, быстро. Нахмурившись, Кэти пнула мою кровать. Но не рассчитала силу, ударилась пальцем и запрыгала по комнате на одной ноге от боли.

–Бен! – воскликнула она, когда снова смогла говорить. – Вечно этот Бен! Мама не может водить меня в бассейн, потому что нельзя оставить Бена. Мне не устраивают нормальный день рождения, как у Трейси, потому что мама все время ухаживает за Беном и она устала! А теперь мы и в отпуск не можем поехать, как нормальная семья. Иногда мне хочется…

–Что вам, мисс мира, иногда хочется? – переспросила я угрожающе тихим и монотонным голосом.

Кэти знала, что, если она не остановится, мало ей не покажется, поэтому просто буркнула:

–Ничего.

–Полагаю, тебе хочется, чтобы мы сдали Бена в какой-нибудь жуткий приют со злыми няньками, а сами поехали веселиться? – Я говорила с сильным сарказмом.

Кэти насупилась.

–Полагаю, тебе будет все равно, если он опять простудится, а рядом с ним будут только чужие люди, и никто не проснется ночью, чтобы помочь ему дышать, – безжалостно продолжала я.

Кэти вдруг взвилась и накинулась на меня.

–Конечно нет! – крикнула она. – Не будь такой гадиной! Конечно, я не хочу, чтобы ему было плохо. – И пулей вылетела из комнаты.

Я слышала, как она протопала по лестнице и выбежала во двор, где Бен, как зайчик, сидел в своем манеже, внимательно рассматривая упавший с дерева лист. Кэти начала танцевать вокруг него и высоким голосом фальшиво запела: «We all live in a yellow submarine»[7], а Бен хлопал в ладоши и визжал, как всегда. У Кэти, надо признать, есть еще одна хорошая черта. Под раздражающим внешним слоем скрыто маленькое доброе сердце. Она никогда не бросит в беде. Только сначала тебе придется в эту беду