Алое небо рассвета - Элизабет Лейрд

–Ладно, – объявил наконец папа. – Я сдаюсь. Одной игрушки, другой слезки. Кэти может помогать маме и присматривать за Беном.

Кэти не удалось скрыть тревогу.

–Пойду позвоню насчет тенниса, – сказал папа. – Пусть они запишут нашу Анну-Ванну… – Он очень долго сворачивал газету. Я видела, что он дает Кэти последний шанс. И она на это клюнула.

–Ну, мне кажется, если так надо, то я тоже могла бы походить на теннис, – сказала она в итоге.

Я тяжело вздохнула. В этом она вся. Она всегда хочет делать то же, что и я. Вот и сейчас будет волочиться за мной хвостом, путаться под ногами, вмешиваться во все мои разговоры и всех раздражать. Я так разозлилась, что, выходя, хлопнула дверью – не настолько сильно, чтобы мне сделали замечание, но достаточно громко, чтобы тот, кто умеет считывать знаки, понял мои чувства. Я знала, что протестовать бесполезно. Мне никуда не деться от Кэти, надо просто это принять.

Немного остыв, я поняла, что идея не так уж плоха. Кэти может даже оказаться полезной. Скорее всего, там будут проблемы с партнерами для отработки ударов, а если Кэти научится просто перебрасывать мяч через сетку, я смогу тренировать подачу. И жаловаться она не будет. Лучше уж Кэти, чем кто-то другой. Ну, то есть не то чтобы лучше, но все-таки. Я решила быстро спуститься и сделать вид, что дверь хлопнула из-за сквозняка, а заодно выяснить, не даст ли мне папа денег на новые тенниски и ракетку. Он наверняка так доволен тем, как ловко разобрался с нашими каникулами, что может раскошелиться на красивую теннисную форму, как у звезд Уимблдона. Попытаться в любом случае стоит.

Вот так оно и началось, последнее счастливое лето моей беспечной юности.

Если совсем честно, то на корты меня тянул не только теннис. Но и кафе «У Теда». Корты находились в углу зоны отдыха, которая представляла собой огороженное деревьями поле с качелями, песочницами и всем прочим. Между детской площадкой и кортами располагалось открытое кафе. По сути, это была будка, в которой старик Тед продавал кофе, чай и мороженое, но оттуда можно было смотреть теннисные матчи и в отсутствие охранника качаться на качелях (предназначенных для детей не старше четырнадцати). Старик Тед не обращал на это никакого внимания. Он целыми днями читал газеты, отвлекаясь только на то, чтобы сунуть деньги в старую грязную кассу. В любом случае именно здесь ключом била летняя жизнь. После завершения учебного года Миранда тут практически жила. Она громко разговаривала, играла на публику и периодически исчезала за деревьями с кем-то из мальчишек.

Быть такой, как Миранда, я точно не хотела, но мне было любопытно. И как бы хотелось немного себя испытать. После того дня, когда ко мне зашла Дебби, моя жизнь сильно изменилась. Впервые за долгое время мама начала меня замечать. Похоже, она поняла, что мне уже не десять лет, и всерьез взялась за мою внешность. Помогла сменить очки на контактные линзы, сводила в дорогой салон, где мне посоветовали другой шампунь, и мои волосы больше не выглядели такими жирными. Прыщи никуда не делись, но их было намного меньше, а порой вообще ни одного. Рискну сказать, что иногда я выглядела довольно привлекательно. Даже Дебби заметила, что я изменилась.

–Не то чтобы ты красотка, – говорила она, сморщив свой безупречный нос, а я с тревогой ждала вердикт, – но должна сказать, у тебя появился какой-то стиль. Это что-то… что-то вроде электричества: ты его время от времени вырабатываешь и начинаешь как бы светиться. Это круто.

Эмма ненавидела, когда Дебби обращала внимание на меня, и в этот раз тоже влезла:

–Так что мы лучше будем держаться от тебя подальше! Чтобы не заразиться лучевой болезнью, когда у тебя случится очередная вспышка этого круто-о-ого излучения. – И она захихикала в этой своей дурацкой манере.

Дебби не засмеялась, но позволила Эмме себя увести. Думаю, ей было просто лень сопротивляться ее железному натиску.

В первые пару вечеров в зоне отдыха ничего особенного не происходило. Народу было мало, а Миранда вообще не приходила. Но в четверг вечером внезапно собралась толпа. К счастью, выглядела я действительно круто. На теннисной экипировке папа решил не экономить. Я вскользь заметила, что он сколотил себе целое состояние на том, что не отправил нас в Коста-дель-Соль, и он понял намек. Мне купили отличные кроссовки и реально красивое платье. А еще я была в линзах. К этому моменту я уже могла проносить их часа четыре, прежде чем у меня возникало желание выцарапать их вместе с глазами.

В конце каждого занятия мы с тренером Терри обычно играли пару настоящих сетов. Примерно в середине моей серии подач я заметила Миранду с компанией. Это было очень неожиданно. Я вдруг испугалась, что, если подниму руку, короткий рукав не закроет волосы под мышкой, поэтому развернулась так, чтобы зрители видели только мои плечи, и ударила под необычным углом снизу так сильно, что сама чуть не развалилась на части. Терри изумленно взвизгнул, потому что каким-то странным образом у меня получился убийственный эйс[9], и ему пришлось отскочить, чтобы не расстаться с жизнью прямо на корте.

–Блестяще, Анна! – заорал Терри, почесывая волосы на груди, выглядывающие из расстегнутого ворота тенниски. У Терри мерзкие привычки, но как тренер он просто супер. С ним теннис кажется сущей ерундой и игра идет как по маслу.

Я видела, как Миранда завертела головой при звуке моего имени. Она прищуривалась против солнца и сквозь свои космы пыталась разглядеть, я это или нет. А потом Кэти, которая слонялась по площадке и каталась на качелях, ожидая, пока я доиграю, увидела ее и закричала: «Привет, Миранда!» Та ее узнала и сообразила, что это действительно я.

Миранда повернута на парнях, но она не из тех, кто принципиально не хочет водиться с девчонками. Характер у нее мягкий. И в этом, как всегда говорит мама, ее беда. Она чересчур добрая. В общем, она оттолкнула парня, который обвивал рукой ее шею, и через сетку забора начала кричать, болея за меня. Я заметила у нее в руках ракетку.

–Пришла поиграть? – поинтересовалась я.

–Ага, – ответила она, – мы играем парами.

–А кто «вы»? – спросила я.

–Ну, мы с Джо против Барни и Тони.

Времени у