Алое небо рассвета - Элизабет Лейрд

—Наверное, я сошла с ума, – сказала она, со счастливой улыбкой глядя на Бена, который сидел на диванной подушке рядом со столом, размазывая по лицу джем и сахар и пытаясь запихать крошки от пончика в ворс ковра.

–А этот для кого? – жадно уставившись на лишний пончик, спросила Кэти.

Как же несправедливо: эта детка все время хомячит, и ей хоть бы хны. Папа говорит, что она настоящая маленькая фея, но это тот редкий для него случай, когда он слеп. Хотя у нее ни разу не было ни одного прыща. Вот бы мне так везло.

–Я думала, зайдет Миранда, – сказала мама. – Она же часто заглядывает после школы. – И я знала, что она испытала облегчение, когда увидела, что я пришла домой одна. Миранду она любила не больше Дебби. И считала, что та на меня плохо влияет. Меня это злило. Было бы здорово, если бы мама лучше меня понимала и больше доверяла. Я не стала бы набрасываться на всех парней подряд только потому, что дружу с Мирандой. К тому же теперь, когда я лучше узнала ее, я злилась еще сильней. Миранде очень нужна поддержка именно такого человека, как моя мама, а она ее лишь отталкивает.

–Ты все время цепляешься к Миранде, – взорвалась я, понимая, что не права, потому что на самом деле мама не сказала о ней ни слова. – Это несправедливо. Ты же ничего о ней не знаешь. У нее дома все очень плохо, ее всегда ругают, ей нужны друзья, вот она и хватается за всех подряд.

Кажется, мама удивилась.

–Ты настоящий верный друг, правда, Анни? – произнесла она. На миг мне показалось, что она надо мной смеется. Я знала, что на самом деле нет, но все равно накинулась на нее:

–Почему ты такая нетолерантная?! Для тебя существуют только такие, как ты: обычный средний класс из пригорода!

Кэти с мерзкой самодовольной миной продолжала разбирать покупки. Мама отреагировала мягко:

–Перестань, пожалуйста. Я просто не хочу, чтобы ты переняла от Миранды плохие привычки, и ничего больше.

Я видела, что она старается все сгладить, но тормозить, когда ты уже разогнался, нелегко.

–Откуда ты знаешь, а вдруг это не я перенимаю у нее плохие привычки, а она у меня хорошие? Например, ту же верность в дружбе? – С этими словами я вышла из комнаты. Но дверью не хлопнула, так что мама поняла: на самом деле я не сердилась.

За ужином мы о Миранде больше не вспоминали, но, поглощая цветную капусту под сырным соусом, я кое-что для себя решила, и решила твердо. Если я когда-нибудь влюблюсь и у меня будут серьезные отношения, то домой я своего бойфренда приведу в самую последнюю очередь. И за плохое отношение к моим друзьям мама получит по заслугам.

Мысль о бойфренде, само собой, заставила меня вспомнить о Тони, и дальше я весь вечер думала только о нем. Но потом, когда мы уже посмотрели комедийное шоу и Кэти пошла наверх спать, мама в доказательство своей толерантности спросила, почему бы мне не пригласить Миранду помочь посидеть с Беном в субботу вечером, когда они с папой пойдут в гости к тете Дженис. Готова поспорить, она была уверена, что ничем не рискует. Мама не допускала и мысли, что Миранда будет свободна в субботу вечером. Однако, когда я встретила ее следующим утром на автобусной остановке, Миранда сказала, что с радостью придет: поболтает со мной и поиграет с Беном. И вообще, парни ей в последнее время надоели. Так что мама сама себя перехитрила. Дружескую верность Миранда на тот момент уже освоила.

Маме я об этом не сказала, но и сама удивилась тому, что Миранда согласилась прийти на выходных. Это было на нее не похоже. Субботние вечера она проводила в компании парней с двенадцати лет, когда Кевин Галлахер впервые пригласил ее на вечеринку. Там она слишком много выпила и взасос целовалась с Симоном Петти, а в понедельник утром подробнейше описывала это в раздевалке, пока мы все сильнее и сильнее таращили глаза. С тех пор субботние вечера Миранды утром понедельника превращались в источник наших постоянных развлечений.

Когда я открыла ей дверь, Кэти и Бен уже спали, а родители ушли. Миранда выглядела не так, как всегда. Без макияжа она казалась очень молодой, не гламурной и ранимой. «Ты же не беременна?» – чуть не спросила я ее в лоб, но сдержалась.

Она вошла, сбросила обувь и рухнула на диван.

–Я так устала, – сказала она. – Я пришла домой в четыре утра. У Гари Флетчера была вечеринка.

–А что тебе папа сказал? – спросила я. – Мой просто сам не свой, когда я задерживаюсь где-нибудь допоздна.

–Папа! – фыркнула она. – Да он сам явился в шесть. Он влюблен. У него новая пассия.

Я не знала, что сказать.

–Слушай, Анна, – произнесла Миранда, развернувшись на диване так, чтобы видеть меня, – а ты когда-нибудь влюблялась?

К счастью, именно в этот момент я вставляла в магнитофон кассету и начала возиться с кнопками, чтобы выиграть время. Мне не хотелось рассказывать о Тони. Это была моя самая большая тайна. Я чувствовала, что, если открою ее кому-нибудь, она от меня сбежит, на ней появятся пятна, она опошлится.

–Я? Влюблялась? – переспросила я в конце концов. – Не говори ерунды!

Это звучало почти как правда. Лгать я не умею. Сама себя разоблачаю, и меня сразу выводят на чистую воду. Но Миранда ничего не заметила. Она привыкла, что я всегда себя принижаю. Да и спросила она в любом случае только для того, чтобы начать свой рассказ.

–Потому что я вот влюбилась, – продолжила она, закидывая руки за голову, просовывая стопы под диванную подушку и очень тяжело вздыхая.

Забавно, все эти годы Миранда меняла парней как перчатки, она говорила, что без ума от Теда, Тома или Мэтью, и до потери пульса восторгалась очередными глазами, курткой или мотоциклом. Но я ни разу не слышала от нее, что она в кого-то влюблена.

–В кого? – спросила я. И вдруг со страхом осеклась. Я поняла, что она сейчас скажет.

–А ты не догадываешься? – Она смотрела на