Алое небо рассвета - Элизабет Лейрд

Это был викарий.

На набожное семейство наша семья походила мало. В церковь мы ходим только на Рождество, Пасху, крестины и тому подобное. Но в последнее время мама начала бывать там чаще, и я иногда ходила вместе с ней. Никак не могла определиться, нравилось мне там или нет. В том месте у меня часто случались резкие перепады настроения. В какой-то момент на меня накатывали восторг, благость и любовь к человечеству. А в следующий – скука, ворчливость и желание раскритиковать все в пух и прах.

Раньше мистер Хендерсон никаких чувств у меня не вызывал. Ну, обычный пожилой человек. Но в тот день мне не хотелось с ним видеться, потому что за пару недель до того мама потащила нас с Кэти на праздник урожая и мистер Хендерсон вдруг окликнул меня у входа в церковь.

–Значит, ты и есть Анна, верно? – Он взял мою руку, пожал ее и задержал в своей, как будто не желая отпускать. – И как поживает юная леди?

Я что-то буркнула в ответ. На самом деле мне хотелось сказать: «Благодарю вас, пожилой джентльмен, хорошо», но, разумеется, этого не сделала. Я вообще в этой жизни упустила кучу шансов. Да и мистер Хендерсон был мне, в общем, симпатичен.

–Ты ведь ни разу не была в нашем клубе? – продолжил он.

–Нет, – ответила я как-то неловко. У меня вдруг возникло подозрение, что меня загоняют в угол.

–Приходи на следующей неделе, – сказал он.

У него, надо отметить, было одно особенное качество: он умел говорить с тобой так, как будто рядом никого не было, даже если на самом деле вокруг толпилась тьма народу и его стихарь[12] рвали на части: кто-то задавал идиотские вопросы о репетиции хора, кто-то критиковал последнюю проповедь, кто-то описывал страдания, которые причиняет ему геморрой, и так далее.

–Ну, что думаешь? – спросил он, проникновенно глядя мне в глаза. – В пятницу, в семь тридцать, дом викария. Придешь?

–Хорошо, я буду, – тихо отозвалась я, а он отпустил мою руку и, обернувшись на очередной вопрос, исчез в пучине благообразных прихожанок.

Я надеялась, что все успешно позабудется. Ходить в пропахший потом молодежный клуб вместе с кучей противных подростков моложе и прыщавее меня – последнее, о чем я мечтала. Я затихла в кухне, рассчитывая, что в дом он не зайдет. Но мама не могла не предложить ему чашку чая, а он согласился, поэтому они оба прошли внутрь и заметили меня.

–Жаль, что тебя не было с нами в пятницу, Анна! – задорно воскликнул мистер Хендерсон. – А на этой неделе придешь?

–Ну, я не знаю… – промямлила я, пытаясь бочком пройти к двери.

–Как мило, что вы подумали об Анне, – сказала мама с хрипловатым смешком, который всегда получается у нее, когда она смущена. – Конечно, в эту пятницу ты обязательно пойдешь, правда, Анна?

Я бросила на нее самый злой взгляд, на который была способна в присутствии викария. А мама многозначительно сказала:

–Там ты сможешь для разнообразия познакомиться с действительно хорошей компанией.

Я знала, что она собиралась сказать «парнями», но не решилась. Ее мысли я читаю, как книгу. Парни в церкви надежны, воспитанны и заслуживают уважения, не то что сброд, с которым водится Миранда.

В итоге пойти пришлось. Мне не оставили выбора. Я бы, наверное, отвертелась, но у седого старичка Хендерсона оказалась удивительно крепкая память. На следующий день он позвонил маме и напомнил, что очень ждет меня в пятницу, так что возражения больше не принимались.

На деле я была приятно удивлена. Конечно, я страшно нудила по поводу этого клуба, но там оказалось очень даже неплохо. Дом викария был старым и интересным, с просторным подвалом, в котором мистер Хендерсон устроил игровой зал. Там было действительно классно. Я думала, он будет вести с нами всякие смущающие религиозные беседы, но из религиозного была только молитва в конце, против которой я ничего, в общем, не имела. В остальном мы только играли в настольный теннис (а я это делаю блестяще), и еще мистер Хендерсон показывал нам, как правильно считать очки в дартсе. Большинство собравшихся даже если и ходили в церковь, то нечасто. Им просто нравилось проводить время вместе и был приятен мистер Хендерсон. Мелкие смотрели по видеомагнитофону мультфильмы. Несколько человек были примерно моего возраста, двое из них мне понравились: девчонка по имени Иоанна и парень по имени Джефф, настоящий юморист. У него были светлые вьющиеся волосы, яркая улыбка и забавная пружинистая походка. Он изображал всяких телезвезд, а мы угадывали и при этом буквально катались по полу от смеха. Мистера Хендерсона он пародировал гениально. Джефф не был романтическим героем, как Тони, но я допускала, что он может стать хорошим другом. С ним было легко, и я его вообще не боялась. А еще он потрясающе быстро придумывал каламбуры, например, мистер Хендерсон ему сказал: «Не представляю, как тебе удается сделать так, что отец постоянно отдает тебе свою машину. Ты, Джефф, просто счастливчик». А Джефф молниеносно ответил: «При желании даже с дьяволом можно договориться».

Я поняла, что тоже ему немного понравилась. Он всегда устраивал все так, чтобы в теннисе мы попадали в пару. Наверное, потому, что я хорошо играю и у него увеличивались шансы на победу, но я знала, что дело было и во мне самой. Выглядела я в тот день отлично и впервые за долгое время чувствовала в себе те самые электрические вспышки.

Дома они, правда, сразу погасли, но я сказала, что в молодежном клубе мне понравилось и я пойду туда в следующую пятницу. Я была рада, что нашла себе занятие на вечер пятницы, потому что уже давно оставалась единственной девчонкой в классе, которая в это время сидит дома с домашкой или смотрит тупой ситком по телевизору. Мне надоело быть белой вороной.

Когда я пришла в третий раз, Джеффа не было. Иоанны тоже. Моему разочарованию не было предела. Вечер сразу стал скучным. Я немного поиграла в теннис и поговорила с парнем по имени Сэм – он оказался страшным занудой. У него были красные руки, липкие и холодные, и он все время