Алое небо рассвета - Элизабет Лейрд

В итоге организовывать для Кэти дискотеку мне даже понравилось. Во-первых, она была мне страшно благодарна. Висела на моей руке всю дорогу, пока мы шли выбирать сувениры для гостей. Я сказала ей, что на каждого ребенка она может потратить два фунта, и она набрала самых дурацких вещей, типа блокнотиков с разноцветными страницами и плохих карандашей с колпачками в виде розовых и желтых мишек. Хотя у детей всегда довольно банальные вкусы. Помнится, я в ее возрасте обожала картинки с длинноухими собаками, из глаз которых катились огромные слезы. Думаю, она это перерастет.

Что делать с едой, я знала прекрасно. На рождественской ярмарке в школе я отвечала за стенд с гамбургерами и хот-догами. Я страшно волновалась, но все прошло на ура, а мисс Винтер сказала, что у меня врожденный организаторский талант. По сравнению с ярмаркой дискотека для десятка детей – легкотня. Сложнее всего, как ни странно, оказалось уговорить папу быть диджеем. Ни за что не подумала бы, что он откажет, но он, похоже, считал, что маме действительно очень плохо и мы должны обеспечить ей максимальный покой.

–Тогда почему ты не проводишь дома больше времени? – взорвалась я. – И не берешь на себя часть ее забот?

Папа не рассердился. На его лице появилось отсутствующее выражение, и он сказал, что не может быть ничем полезен, как ему кажется. В последнее время он вообще всегда говорил что-то не то. Но потом он все-таки решил, что это хорошая идея, и согласился помочь, но мы указали в приглашениях «с шести до восьми», чтобы получилось всего два часа. Мама дала добро, только попросила следить, чтобы картины на стенах не подпрыгивали и не падали на пол.

Иногда у меня возникает странное ощущение, что на самом деле из нас двоих старшая Кэти. В плане моды и стиля у нее определенно уже есть вкус, и он намного круче моего. За последнее время я похорошела, хоть это только мое мнение. Мне сняли брекеты, я постоянно ношу линзы, и кожа на лице у меня теперь чистая (не считая одного прыща на подбородке). Но Кэти такая от природы. Она часами вертится перед зеркалом у себя в комнате, наматывая вокруг головы старый шарф и рассматривая себя с разных сторон. Или примеряет вещи и смотрит, как они сочетаются друг с другом. И надо признать, у нее получается. Уверена, когда вырастет, она станет моделью, дизайнером или кем-то в этом духе.

За несколько недель до дня рождения Кэти начала копить карманные деньги, а потом потратила почти все на косметику. Думаю, зря ей это разрешили. В моем представлении десятилетняя девица в полной боевой раскраске выглядит не совсем прилично. В ее возрасте я о таком вообще не думала. Я была гораздо благоразумнее. Когда день рождения наконец настал, Кэти не позволила мне смотреть, как она готовится к празднику. Думаю, боялась, что я начну возражать. Когда я ее наконец увидела, то чуть не расхохоталась, что, как я усвоила из многолетнего опыта, привело бы к катастрофе.

На Кэти был розовый спортивный костюм оттенка «сахарная вата», на ногах оранжевые сапожки со шнуровкой а-ля Робин Гуд, вокруг головы она повязала скрученный жгутом малиновый шарф с золотой бахромой. Пока терпимо. Ярковато, но в пределах допустимого. Но меня наповал сразил ее так называемый макияж. Она покрасила себе волосы в оранжево-розовую полоску цветным спреем (причем сзади довольно неаккуратно) и уложила их гелем так, что они торчали в разные стороны, глаза накрасила красными тенями, а губы – черной помадой…

Я уже открыла рот, но увидела выражение лица Кэти: на нем застыли надежда и мольба.

–Ты выглядишь потрясающе, – сказала я. – Фантастически. Очень круто.

Она сделала пируэт и, пританцовывая, побежала к маме. Та рассмеялась, по-доброму, без сарказма. Это было так неожиданно, и я знала, что Кэти не обидится. А потом я услышала, как мама говорит:

–Ты прекрасно выглядишь, родная моя! И как только тебе это удается? Что ты придумаешь в следующий раз? – И в этот момент мне показалось, что у нас есть надежда когда-нибудь снова стать хорошей семьей, с обычной мамой, которая все делает вместе с нами.

Потом, когда прибыли гости, я так забегалась, что толком не разглядела, кто как одет. И поняла, почему мама так не хотела устраивать эту дискотеку. В доме стоял ужасный шум. Можно было подумать, что Кэти позвала не десять друзей, а пятьдесят. Они так разыгрались, что все два часа визжали как резаные, почти заглушая музыку, которую Кэти включала на максимально допустимую по ее меркам громкость.

Не знаю, понравился ли Кэти ее праздник. Она почти все время выглядела напряженной. То пыталась разбить всех на пары, то бежала на кухню спросить, когда будет готов чай, то требовала, чтобы папа остановил музыку в середине песни, чтобы объявить конкурс на лучший макияж. Мне кажется, ее как будто все время что-то тревожило.

А Трейси подливала масла в огонь. В итоге ее все же пригласили, поскольку они много лет официально считались лучшими подругами, но вела она себя вообще не по-дружески, упорно игнорировала Кэти, вцепившись в Стюарта, мальчишку с зализанными волосами, который умел потрясающе вилять бедрами в танце. Знакомый сюжет: я, Дебби и Эмма. Я поначалу переживала за Кэти. Но совершенно напрасно. Потому что моя сестрица, надо признать, всегда блестяще добивается, чего хочет. Она очень ловко провернула маневр, в результате которого сплавила Трейси Конраду, смешному мальчишке с торчащими во все стороны морковно-рыжими волосами, а сама села за стол рядом со Стюартом. За чаем она все время шептала ему на ухо что-то ехидно-насмешливое про Трейси, и он так хохотал, что подавился чипсами. Я видела, что Трейси просто свирепеет от ревности. В конце концов терпение у нее лопнуло, она подошла и позвала Стюарта танцевать в другую комнату, но выбрала для этого неподходящий момент: свой кусок праздничного торта Стюарт доел, но попросил второй, а Кэти пообещала ему тот, на котором будет больше всего разноцветных драже. Отвергнутая Трейси удалилась – Кэти победила вчистую. Молодец. Вот бы и я могла так же лихо обезвреживать подлую Эмму…

Мама почти весь вечер пролежала в кровати. Сказала,