Алое небо рассвета - Элизабет Лейрд

–Ты его видела, – снова заговорила она. – Ну, помнишь, там, у Теда, когда мы играли в теннис. Тот классный высокий парень с темными волосами. Ты должна его помнить, Анна!

–А-а, этот! – Мне удалось произнести это почти нормально, хотя у меня перехватило дыхание.

Не в силах посмотреть Миранде в лицо, я казалась себе предателем. Не знаю, откуда взялось ощущение вины, я же вообще ничего не сделала, но сердцу не прикажешь. Я вышла на кухню, чтобы она не видела моего лица, которое, я это точно знала, стало багровым.

–Я принесу колу, – сказала я и начала хлопать дверцами шкафов, чтобы щеки успели снова побледнеть. – Вы с ним потом виделись? – крикнула я. На расстоянии разговор шел легче. – Кстати, где ты с ним познакомилась? – Ответ я ждала, затаив дыхание.

–В этом-то и весь прикол, – сказала Миранда. – После того дня мы с ним не встречались. Он какой-то знакомый Джо. И я его больше нигде не видела. Помнишь, он тогда ушел сразу, как только пришла твоя мама, а я не сообразила побежать за ним и взять телефон. Я спрашивала у Джо, он говорит, что этот Тони куда-то пропал и что он даже фамилии его не знает и уж тем более не представляет, куда он мог деться. Знаешь, Анна, я никогда ничего похожего не чувствовала! Я на все готова, чтобы его найти. Не хочу больше встречаться со всеми этими дурачками. Какой смысл? Я пыталась выяснить у Джо хотя бы адрес, но он говорит, что ничего о нем не знает. Думаю, обманывает. Ревнует, потому что я ему самому нужна. Но я обязательно найду Тони, даже если для этого мне придется умереть. – Она сжала кулаки и взбила ими подушку, а потом издала какой-то звериный рык и отшвырнула подушку в сторону.

Сердце ушло в пятки. Миранда уже вцепилась в Тони своими когтями, говорить больше не о чем. Она так обращалась с парнями, что никто не мог перед ней устоять. Она была бесстрашной, бесстыдной, безжалостной, упорной и готовой на все. У меня не было ни малейшего шанса.

В этот момент сверху донесся плач.

–Я схожу. – Миранда подпрыгнула, мигом забыв о муках безответной любви. – Принести его сюда?

–Давай, если хочешь, – сказала я.

Мама не любит, когда по вечерам Бен находится здесь, а не в спальне. Она переживает, что это войдет в привычку и нам тяжело будет его укладывать. Но я знала, что Миранда ужасно хочет поиграть с ним, и сил противостоять ей у меня не было. Я была слишком взволнована. В голове роились сотни мыслей, я пыталась переварить все, что она мне сообщила.

Через минуту Миранда спустилась в гостиную с Беном на руках. Она положила его на диван, повернулась так, чтобы ее волосы нависли над его лицом, и сказала:

–Агу-у.

Бен хохотал и пытался схватить ее пряди крошечной ручкой, но всегда опаздывал – Миранда успевала отдернуть голову.

–Кому нужны все эти глупые парни? – говорила она сюсюкающим тоном, которым всегда разговаривала с Беном. – Миранда любит только маленьких деток, да-да-да. У Миранды будет много сладких-пресладких деток, и она будет целыми днями с ними играть.

–Хватит, уже наигралась, – сказала я, понимая, что это звучит немного злобно, но не пытаясь это скрыть, – ему нужно дать воды. – Оттеснив Миранду, я подняла Бена с дивана, посадила себе на колени и дала ему чашку, из которой тот начал шумно пить.

Пусть у Миранды есть все шансы получить Тони, подумала я, но Бена у меня не отнимет никто и никогда.

7

Вскоре после начала семестра Бена положили в больницу. Он лежал там уже несколько раз: ему откачивали из головы лишнюю жидкость с помощью специальной трубки, а еще у него были и другие проблемы, например бронхит, с которым обычный ребенок легко справился бы дома.

Доктор Рэндалл сказал, что это плановые процедуры, но я ему не верила. Не верила еще и потому, что мама выглядела очень подавленной. Придя домой из школы, я случайно услышала конец фразы, которую она произнесла по телефону:

–…Нет, не думаю, что они снова будут оперировать. Слишком большой риск. Да, и проблемы с сердцем, так что не думаю… – Она вздохнула и замолчала, а я различила хриплый, крякающий голос тети Дженис. Она всегда так громко говорит, что трубку приходится держать на расстоянии от уха, чтобы не лопнули барабанные перепонки. – Нет, – снова заговорила мама, – его нет. Да, ты должна была догадаться. Мне иногда кажется… – И тут она заметила меня. Она хотела поговорить о папе, но я ей помешала.

Да, так и есть. Папа теперь редко бывал дома. Но дело не только в этом. Даже когда он находился рядом с нами, он был другим. Раньше, когда он только начал ездить в командировки, день его возвращения всегда был радостным, особенным. Как Рождество. Но теперь все изменилось. Он больше не сыпал шутками и не дурачился с нами.

Я считала, что это мамина вина. Она все время была в напряжении, стала какая-то колючая и выглядела несчастной. Когда папа делал что-то смешное, она гасила его одним взглядом и говорила что-нибудь типа:

–Тебе хорошо веселиться. Ты же не сидишь с больным ребенком, когда рядом ни души и никто не может тебя выслушать…

Я обижалась, потому что получалось, что я для нее «ни души», а папа выглядел одновременно виноватым и раздраженным.

Я ненавидела, когда мама «стучала» на папу тете Дженис. Я так не буду делать никогда. Ну, то есть, когда у меня будет муж, я никогда не буду жаловаться на него другим людям. Это подло. В общем, я пошла на кухню и нарочно громыхала там посудой, готовя себе чай, чтобы она понимала, что я все слышу, и удерживалась от необдуманных высказываний. Я пыталась придумать способ заставить ее прервать разговор, и тут как раз позвонили в дверь.

Телефон у нас в прихожей, прямо у входа, и я услышала, как мама быстро сказала:

–Прости, Джен,